Главным аргументом для, на мой взгляд, преувеличенной децентрализации является борьба с бюрократическими извращениями и более широкое вовлечение трудящихся масс. Это очень важный аргумент, потому что у нас действительно слишком много бюрократизма, а также вовлечение масс в руководство производством очень неудовлетворительно. Но достигаем ли мы желаемой цели таким образом? Я боюсь, напротив, чтобы при руководстве через различные местные органы и через двойное подчинение бюрократизм не рос ещё больше, чтобы ещё больше инстанций не вмешивалось в управление предприятиями… Ведь это ничего не даст, если совещание о производстве принимает предложение по усовершенствованию, но директор завода не имеет средств для его осуществления. Именно после этого начинается бюрократическое перебрасывание туда-сюда. Но для того, чтобы предоставить директорам заводов больше полномочий, нет необходимости в так далеко идущей децентрализации, как делается в настоящее время
Теперь меня по праву можно упрекнуть в том, что в политбюро не сразу поставил вопрос (о сельскохозяйственных проблемах — автор). Я не только не поднял его в политбюро, я даже не голосовал против него на пленарном заседании, и это потому, что не хотел ещё больше обострить ситуацию, а также от этого не ожидал успеха. Это, безусловно, было ошибкой с моей стороны. Позже, однако, я поднял этот вопрос в политбюро, но в этой ситуации спасать было почти нечего …
Всё, о чём я здесь довольно подробно рассказал, довольно отягощало прежде всего мою душу и стоило много времени. Это, так сказать, глодало меня …
Я не могу и не хочу лгать Центральному комитету и выступать с самокритикой, которая является лицемерной и не соответствует моим убеждениям. Это было бы, наверное, проще и удобнее для меня, но я откажусь от этого удобного маршрута и остаюсь искренним и честным в отношении к партии …
Это верно, что разногласия между большинством в политбюро, особенно товарищем Вальтером Ульбрихтом и мной, в основном касались коллективизма руководства партией. Конечно, дело при этом было не только в личных делах. Товарищ Матерн (председатель Центральной партийной контрольной комиссии ЦК - автор) прав в этом … Но это неверно, что я нарушил партийную дисциплину, и я сопротивляюсь этому упреку. Если против меня выдвигается такое серьёзное обвинение, то оно должно быть доказано конкретными фактами. Я дискутировал в соответствующих партийных органах, в секретариате и политбюро, и подчинялся дисциплине политбюро на пленуме ЦК. Когда принималось решение, я всегда его признавал и выполнял. Для меня это всегда было нечто само собой разумеющееся. Я признаю, что моя критика была направлена в основном против товарища Вальтера Ульбрихта, но не для того, чтобы устранить его от руководства, а чтобы убедить его изменить некоторые методы его работы. Я думаю, что меня поэтому будут обвинять в высокомерии. Но с этим я должен смириться
Четвёртая легенда: Товарищ Хонеккер в своём докладе вновь поднял вопрос о продаже тракторов, несмотря на то, что я уже исправил это в политбюро. Некоторое время назад в комиссии по сельскому хозяйству при ЦК был предложено - но не мною - продать трактора меньшего размера отдельным крестьянам. Я одобрил это предложение, потому что в то время у нас не было сбыта для этих тракторов, и мы, с другой стороны, искали товары, чтобы изымать покупательную силу крестьян. Предложение было передано в политбюро и должно было рассматриваться в контексте других вопросов ОВПК (Объединение взаимной помощи крестьян - автор). Потом выяснилось, что в тот день мы не могли заняться этим вопросом. Когда товарищ Ульбрихт сообщил об этом товарищам из ОВПК, он в то же время заявил, что о продаже тракторов и речи быть не может, несмотря на то, что политбюро ещё не заняло позицию по новому предложению. Этим я был возмущён и высказался об этом …
Но что самое главное? Главное — моя позиция по отношению к фракционной группе, которая здесь была осуждена Центральным комитетом. Я уже сказал и скажу ещё раз, что я тут ни при чём. Меня ведь не обвиняют в участии. Мне хотелось выступить на сегодняшнем 35-м пленарном заседании — об этом знал целый ряд людей, но не в том смысле, как Циллер говорил об этом в Висмуте, а по вопросу нашей ценовой политики. Я подготовил это и также сказал об этом в политбюро. Это чистая правда. Теперь это вышло иначе.