Я отвлеклась на собственные мысли, когда список завершился неожиданным образом.
– “Белые и пушистые”, – важно произнёс Алуся и замолчал.
– Прелесть какая! – изумилась я. – А это где?
– Паблик такой, ВКонтакте, – снисходительно пояснил крылатый. – Там настоящие мужики собираются.
– Ага, белые и пушистые, – расхохоталась я, представив сборище задохликов и носителей объемистых пивных животов, на все лады ругающих слишком разборчивых женщин, не оценивших настоящей мужской красоты, прилагавшейся к разумной скупости и рекомендованной врачами лени.
– Да что бы ты понимала! Курица! – снова гаркнул на меня Алуся. – Как вообще тебе важную миссию поручили? Самца не нашлось что ли?
– Угу, чтобы за принца замуж его выдать! – я уже рыдала, представив лицо Балдрика, откинувшего покрывала с лица усатого исполнителя роли невесты.
– Эх, вечно какие-то ограничения, – смущенно пробасил мотылёк.
– Ладно, нам с тобой долго ещё общаться, – миролюбиво сказала я. – Давай находить общий язык. Кстати, один очень умный и сильный мужчина сказал: “Уровень культуры мужчины определяется его отношением к женщине”.
– Олень какой-то или подкаблучник, – буркнул Алуся.
– Максим Горький вообще-то, – обиделась за писателя я.
– Я погуглю, – ответил мотылёк, снова удивив.
– У тебя есть возможность… – я даже дар речи потеряла от обнаруженных перспектив.
– Ну, изредка, а то энергии много тратится. Лучше днём. Я от местного солнышка заряжаться буду.
– Обалдеть! На солнечных батареях!
– Да, я инновационная модель, – довольно пробасил Алуся, с удовольствием выслушав моё восхищение. А потом решил поощрить меня: – Ладно, ты тоже ничего. Писателей, вон, знаешь. Начитанная хотя бы. И про моль ты правильно сказала, обидно будет, если меня газеткой пришибут.
Следующий вариант мотылька был похож на сиреневое полупрозрачное творение безумного механика. Мы уже вполне слаженно решили, что такое вряд ли не заметят.
А вот розовая пушистенькая ночная бабочка была одобрена мной мгновенно. На такую милашку ни у кого рука не поднимется.
– Это что? – ещё больше выпучились огромные глаза Алуси. – Мне такой цвет не идет! Это не для мужчин!
– Настоящий мужчина в любом цвете останется собой, – уговаривала я. – Зато камуфляж прекрасный, никто и не догадается.
– Ну да, – наконец отозвался мотылёк, оглаживая своё светло-розовое тельце, покрытое мягкой шерсткой. – Мягонькая какая! Потрогай!
Пришлось осторожно провести пальчиком по мохнатой тушке и добавить восторженных ноток в голос, чтобы не спугнуть наметившееся потепление в нашем общении.
– Ладно, оставим этот облик на ночь. Но сегодня я без подзарядки, работать уже не буду, даже не уговаривай, – деловито заявил Алуся.
– Хорошо, – покладисто ответила я и заслужила ещё несколько баллов, которые этот нахал явно начислял мне в своём личном рейтинге.
– Завтра покажешь, за кем следить, а сейчас я пошёл спать, – и Алуся залез в шкатулку, выпихнув лежавшие в ней украшения.
Конечно, мягкая бархатная подушечка ему нужнее. А всякие там браслетики и колечки могут и рядом полежать, на столике.
____________________
* Мизогини́я — ненависть, неприязнь, либо укоренившееся предубеждение по отношению к женщинам (девушкам, девочкам).
***
Портреты Алуси в блогах ("Концы в воду". Визуализация - Алуся), ссылка:
https://litnet.com/ru/blogs/post/650103
Глава 12
Поздние разговоры с разными личностями не прошли даром. Меня не разбудил заливающий спальню яркий рассвет над морем. И аромат блинчиков, принесённых нянюшкой лишь добавил красок приятному сновидению… Из которого меня вырвал громкий крик:
– Что это такое?!
Я подскочила ракетой, едва не задев головой перекладину, к которой крепился балдахин над кроватью, и метнулась к туалетному столику у окна. Грасси успокоилась и лишь изумлённо разглядывала сердитого Алуся, деловито умывавшего передними лапками свою мохнатую мордочку.
– Ты посмотри, какие тварюшки интересные бывают, – уже совсем умилённо пробормотала няня. – Похож на ночного мотылька, но гораздо симпатичнее.
Услышав похвалу, Алуся картинно расправил крылышки и медленно пролетел между нами, усевшись на самый верх большого зеркала, намертво приделанного к столику. Только это спасло хрупкую вещь, потому что рама скрипнула, принимая вес мохнатой бабочки.