Итальянский журнал «Панорама», комментируя трагическое происшествие на улице Аурелиа, указывал:
«Бернардо Лейтон, находящийся в Италии полтора года, рискнул поставить перед собой ту же самую цель, которую преследовал Карлос Пратс, уничтоженный убийцами диктатора в 1974 г. в Буэнос-Айресе в тот самый момент, когда он добивался выезда в Европу, чтобы организовать эмигрантов в единое движение. Устраняя Лейтона, Пиночет пытался воспрепятствовать единению оппозиционных сил. Объединенная оппозиция могла бы стать действенной альтернативой фашистскому режиму».
Следует заметить, что в широких кругах чилийских христианских демократов действительно растет недовольство политикой горилл, которые захватили власть, объявили ХДП вне закона на неопределенный срок и удушили ее газету экономическими репрессалиями и цензурой. Вовлечение в «унитарный процесс» ХДП, пользующейся влиянием среди верующих, в кругах мелкой и средней буржуазии, у крестьян, у значительной части интеллигенции и офицерского корпуса, имеет немалое значение. Вскоре после контрреволюционного переворота Рене Кастильо, член Национального руководства Компартии, отнес к числу ключевых вопросов в политической области «более активное участие христианских демократов в антифашистском фронте». Он отмечал, что внутри этой партии имеются «демократические, народные круги», которые, «руководствуясь освободительными принципами и пониманием необходимости социальных перемен… склоняются к взаимопониманию с левыми силами». Рене Кастильо подчеркивал: «…Мы должны избегать сектантства, играющего на руку реакционным кругам, и, напротив, проявлять стремление к единству, чтобы ХДП полностью и на основах равенства вошла в состав антифашистского фронта»{10}.
Бернардо Лейтон, «патриарх ХДП», был, как мы уже говорили, непримиримым противником хунты. «В Чили, — писал он в римском журнале «Эспрессо», — существует тоталитарная диктатура, которая попирает права человека и против которой надо бороться до конца». Логика борьбы привела его к мысли о необходимости единства христианских демократов с левыми силами. Поиски путей к такому единству активно велись всеми заинтересованными сторонами. В Риме, например, представители партий Народного единства основали вместе с группой левых христиан журнал «Чили — Америка», в котором сотрудничал и Лейтон. В 1974 г., как бывший депутат парламента, он подписал вместе с Луисом Майра от левых христиан, Адонисом Сепульведой от социалистической партии, Оскаром Гарретоном от МАПУ и Луисом Густавино от компартии письмо Межпарламентскому союзу с выражением благодарности за осуждение пиночетовской хунты{11}. В июле 1975 г., за несколько месяцев до покушения, этот видный демохристианский политик участвовал в Венесуэле во встрече с руководителями Народного единства.
Пиночета и его хозяев страшит возможность единства левых сил и христианской демократии. И как следствие этого бешеную ярость Вашингтона и Сантьяго вызывала деятельность Лейтона, который, в силу своего большого авторитета внутри ХДП, мог особенно много сделать для такого единства. Таковы причины покушения на римской улице Аурелиа.
Естественно, что ни ЦРУ, ни хунта, ни тем более сверхсекретный «Кондор», через посредство которого они действовали, не собирались признаваться в содеянном. Более того, чилийские власти, подтверждая справедливость поговорки «на воре шапка горит», поспешили дать понять, что они якобы не имеют никакого отношения к расправе с видным оппозиционером. Посольство Чили в Италии распространило заявление, в котором в покушении на Лейтона обвинялись «марксисты, повсюду в мире занятые тем, чтобы очернить чилийское правительство». Хунта, в свою очередь, выразила «сожаление в связи с происшествием, случившимся на улице в Риме и касающимся чилийских граждан, которые проживают в Италии…».
Знакомый прием! Точно так же хунта открещивалась от своего соучастия в убийстве Карлоса Пратса.