Это было не единственное заявление такого рода. Но всем им, казалось, суждено было остаться «гласом вопиющего в пустыне». Как вдруг в 1978 г. произошел неожиданный на первый взгляд поворот в расследовании дела о взрыве автомашины на Шеридан-серкл. 20 февраля в американской печати появилось сообщение о том, что США обратились с просьбой к органам юстиции Чили, чтобы последние допросили двух чилийских офицеров Вильямса Роса и Ромераля Хара, подозреваемых в подготовке покушения на Летельера. Дальше — больше. Выяснилось: под этими вымышленными именами скрывались Майкл Таунли и капитан Армандо Фернандес, агент ДИНА. 8 апреля Майкла Таунли, американца, 20 лет прожившего в Сантьяго и работавшего и на ДИНА, и на ЦРУ, агенты ФБР увезли в США и заключили под стражу.
Вскоре Таунли начал давать показания. Стало известно, что в организации террористического акта участвовали помимо самого Таунли кубинские контрреволюционеры Хосе Дионисио Суарес, Вирхилио Пас, Альвин Росс и братья Ново. Плацдарм для действий этой «команды убийц» «Кондора» готовили агенты ДИНА Армандо Фернандес и Лилиана Валкер. Сам главарь охранки Контрерас и его заместитель Эспиноса приняли деятельное участие в разработке деталей самого нашумевшего политического убийства из всех, осуществленных в рамках «Операции Кондор».
Как же все это понимать? Почему США после столь долгого промедления дали вдруг ход расследованию?
Дело в том, что зверства хунты ставили во все более ложное положение ее патрона — официальный Вашингтон, который при администрации Картера рьяно выставлял себя — на словах, разумеется, — горячим «поборником прав человека». В декабре 1977 г. Генеральная Ассамблея ООН в очередной раз осудила репрессии, осуществляемые чилийской военщиной. Заправилы американской политики решили, что создавшаяся ситуация требует принятия некоторых мер. Нет, они отнюдь не были против «режима твердой власти» в Чили. Напротив, они были за него обеими руками. Но этот режим, полагали они, отныне должен избегать наиболее грубых проявлений насилия. Речь шла, таким образом, о своего рода «косметической операции», которая придала бы властям Сантьяго видимость респектабельности. Однако Пиночет не был согласен ни на какую «либерализацию». Тогда Вашингтон прибег к нажиму на хунту. И одной из форм такого нажима стало расследование обстоятельств покушения на Шеридан-серкл, к которому ДИНА и сам Пиночет имели самое прямое отношение.
Остается еще один вопрос: как же все-таки решился Вашингтон дать ход расследованию, хорошо зная, что не только чилийский режим использовал наемных убийц «Кондора» и весь его отлаженный механизм для преступной «охоты» на Летельера, что этой «охотой» фактически руководило ЦРУ?
Американские власти знали: главный свидетель — Майкл Таунли скажет во время следствия и судебного процесса многое, но умолчит о том, о чем, как ему объяснят, говорить не положено. Они, эти власти, знали; он скажет о роли ДИНА в убийстве, но умолчит о роли ЦРУ и даже словом не упомянет, что американская и чилийская спецслужбы действовали в данном случае в рамках «Операции Кондор».
За это убийце было обещано мягкое наказание — такое, как если бы он совершил заурядную карманную кражу. А чтобы он был уверен, что обещание будет выполнено, ему дали гарантии вот какого рода. Есть в американской юриспруденции одно странное правило: следственные органы могут подписать с преступником официальный договор, в соответствии с которым подсудимому гарантируется сокращенный срок заключения в обмен на согласие дать показания. Такой-то вот договор и был подписан. Только показания, как дали понять террористу, должны были быть откровенными лишь до определенного предела. Даже о том, что он работал и на ЦРУ, Таунли обязан был молчать.
Что же касается хунты, то Вашингтон в ее молчании тоже был вполне уверен. Пиночетовская клика будет, конечно, в жестокой обиде, что на нее одну возлагается ответственность за совершенное преступление. Но при всем том она, как и правительство США, вовсе не заинтересована в публичном разоблачении «Кондора». Такое разоблачение неизбежно выявило бы ее активнейшую роль в этой террористической организации, ее участие во многих других расправах с чилийскими оппозиционерами.
Кроме того, чтобы иметь полную уверенность, что «дело Летельера» не выйдет за предначертанные ему рамки, судебные власти США и Чили заключили приводимое ниже секретное соглашение, которое в конце концов все же стало достоянием гласности. Под соглашением стоят подписи вице-секретаря чилийского министерства внутренних дел Э. Монтеро и прокурора американского округа Колумбия Э. Силберта.