«Федеральная полиция Аргентины сообщает, что вчера (21-го) в 21 час 22 минуты на углу двух улиц — авеню Перито Морено и Дельепьане был найден брошенный пикап марки «торино» красного цвета. Внутри находился труп человека мужского пола. При осмотре багажника были обнаружены еще три трупа, один — женского пола, два — мужского. Проведенная экспертиза позволила установить личность троих из них, а именно: Сельмара Мичелини, Эктора Гутьерреса Руиса и Росарио дель Кармен Барредо де Шроедер. Имена погибших насильственной смертью совпали с теми, что упоминались в листовках, найденных внутри машины. В этих листовках одна подрывная группировка брала на себя ответственность за совершенное».
Позднее стало известно имя четвертого человека, обнаруженного в автомобиле. Им оказался Уильям Витлав Бланко, муж Росарио дель Кармен Барредо де Шроедер, уругвайский политический эмигрант, как и трое его товарищей по несчастью. Было уточнено и название «группировки», упомянутой в полицейском коммюнике: аргентинская леворадикальная организация «Революционная народная армия».
Коммюнике было составлено так, чтобы не оставить сомнения в том, что в преступлении повинны «подрывные элементы», иначе говоря, левые. Эта версия была подхвачена аргентинскими, а потом и уругвайскими газетами. Так, например, выходящая в Монтевидео сверхреакционная «Паис» перепечатала из выходящей в Буэнос-Айресе газеты «Пренса» редакционную статью, в которой утверждалось, что двое из убитых — Мичелини и Гутьеррес Руис — якобы склонялись к достижению взаимопонимания с Бордаберри, тогда еще остававшимся на президентском посту, и с военным режимом в целом. Поэтому-де с ними и расправились аргентинские «левые экстремисты» по просьбе уругвайских «Тупамарос». А супруги Витлав-Барредо, сообщалось в других газетах, были якобы «казнены за предательство».
Однако прогрессивная общественность Уругвая, Аргентины и всего мира не восприняла эту версию всерьез.
«Все выглядит очень просто: «подрывные элементы» пожирают друг друга, — пишет в те дни в мексиканской газете «Эксельсиор» известный уругвайский публицист Карлос Кихано. И тут же с иронией замечает: — Просто? Я бы сказал — слишком просто».
К вопросу о несостоятельности версии о сведении счетов между различными группами уругвайской оппозиции мы еще вернемся. А пока расскажем вкратце, что представляли из себя Мичелини и Гутьеррес Руис, ибо именно эти крупные политики, а не супруги Витлав-Барредо, рядовые участники оппозиционного движения, являются главными героями нашего рассказа о трагическом происшествии в Буэнос-Айресе.
Оба они видные деятели демократического движения Уругвая и в силу этого «подрывные элементы» с точки зрения местных спецслужб и ЦРУ.
Сельмар Мичелини был в прошлом министром, депутатом, а в годы, предшествовавшие перевороту, — сенатором от Широкого фронта. К фронту он примкнул после того, как вывел из состава «Колорадо», одной из двух основных традиционных партий, свою левую группировку, известную под названиями «99-й список» и «Движение за правительство народа». Как политический деятель он был очень активен и широко известен не только у себя на родине, но и за ее пределами. Можно вспомнить, например, о сделанном ему приглашении принять участие в семинаре по вопросам апартеида — расовой дискриминации на юге Африки, который открылся в кубинской столице Гаване как раз в день его смерти (злая ирония судьбы!). Мичелини был человеком весьма прогрессивных взглядов, о чем свидетельствует, в частности, последняя из написанных им статей, в которой он подчеркивал, что диктаторские режимы «размахивают старым жупелом антикоммунизма, а сами применяют наихудшие методы фашизма». Парижская «Жур», опубликовавшая эту статью, в предпосланном ей вступлении высказывала убежденность в том, что «единственное преступление Мичелини и причина его смерти заключались в осуществлявшихся им постоянных обличениях нарушений основных прав человека режимом своей страны». После реакционного переворота в Уругвае он около трех лет провел в аргентинской эмиграции вместе с женой и десятью детьми.
Соратник Мичелини по оппозиции проамериканскому диктаторскому режиму Эктор Гутьеррес Руис до переворота 1973 г. являлся председателем палаты представителей Генеральной ассамблеи — парламента страны, в котором он представлял Национальную партию («Бланко») — вторую из двух основных традиционных партий страны. Как и Мичелини, он неустанно обличал произвол уругвайской полиции, пытки в застенках репрессивных органов режима, поддерживал постоянные контакты с оппозиционными кругами на родине. При мысли о причинах расправы с ним невольно вспоминаешь, что за неделю до своего похищения Гутьеррес Руис встречался с группой военных и гражданских лиц, приехавших на несколько дней из Уругвая в Аргентину, чтобы обсудить возникший замысел кампании за проведение всеобщих выборов и возобновление деятельности политических партий. К моменту убийства ему было 43 года. Из них около трех последних лет он тоже провел в эмиграции в Буэнос-Айресе — вместе с женой и пятью детьми.