– Затишье перед бурей, – вполголоса сказал ротный.
– Да уж, – хмыкнул Мокрушин. – Почти как у Ремарка: на чеченском фронте без перемен.
Володя Мокрушин командует разведвзводом. Ему четвертак, как и Бушмину. (Однокашник по КВВМУ, а всего из их выпуска в бригаде служат восемь человек.) Мастер спорта по стрельбе из спортивного пистолета, неоднократный призер чемпионата Вооруженных Сил. Вместе с Бушминым и еще парой тройкой ребят претендует на звание самого крутого рейнджера бригады. Но эта негласная конкуренция никак не отразилась ни на их дружбе, ни тем более на служебных отношениях. Да и не время заниматься подобными состязаниями, война сама все расставит по полочкам и каждого просветит, как на рентгеновском снимке.
После окончания командировки Мокрушин уходит на роту во 2 й ДШБ. Правда, до этого события надо еще как то дожить.
– Откуда мебелишка? Местных, часом, не обижаете?
– Все нормально, Андрей. – Мокрушин бросил в кружки пакетики с чаем, поочередно нацедил из китайского термоса кипятка, одну кружку придвинул ротному, вторую обнял ладонями, грея о керамическую поверхность ледяные пальцы. – Все тип топ. Я с хозяевами лично переговорил, так они дали добро. Мы им в знак благодарности продуктов подбросили… Спрашивал, кстати, насчет тоннеля, но никто ни черта не знает…
– Или не хотят говорить…
– Может, и так… Что сказал «энша»?
Бушмин провел ладонью по щетинистой щеке. Надо бы ополоснуться, а заодно щеки поскоблить. Пара часов у них в запасе еще есть, раньше семи вечера не стоит и дергаться.
– Утром приказано занять эти две чертовы коробки. Так что напрасно вы марафет наводили, завтра нас тут уже не будет.
– Не нравится мне эта затея, – хмуро сказал Мокрушин. – Мы и так шпарим впереди Отчизны всей… Могут обрезать. Под самый что ни на есть корешок.
Бушмин неторопливо выковырял из пачки сигарету, затем через стол перебросил пачку Мокрушину.
– Думаешь, «энша» этого не понимает? На него тоже сверху давят. Мы должны по максимуму оттянуть на себя «чехов», а тем временем подтянутся фланговые соседи. Вот такая у начальства имеется задумка…
Почти в унисон рявкнули две самоходки. Крупнокалиберные снаряды, вспарывая вечерние сумерки, унеслись в сторону «правительственного» квартала. Одна САУ схоронилась метрах в пятидесяти от КП и била через пролом в каменной стене гаражей. От сотрясения из прохудившегося мешка тонкой струйкой сыпанул песок, беспокойно завибрировала стрелка на весах – единственном, что сохранилось от прежнего интерьера торговой точки.
«Комод» Гарас, ходивший в любимчиках у Мокрушина, даже ухом не повел. Крепкие нервы у парня, такого ничем не проймешь.
– Цедят в час по чайной ложке, – недовольно произнес Мокрушин. – К девяти вечера обещали убраться к «полосатым».
– Давай прикинем еще раз, что у нас получается… У меня восемьдесят пять бойцов, у тебя сорок. У нас два квартала, десять коробок, не считая гаражей и мелких хибар. К утру присовокупим еще две пятиэтажки. Впереди – свободный коридор почти до самого Совмина, но фланги ничем не обеспечены. И вдобавок ко всему в темное время суток в тылу резвятся «гастролеры»…
– Пока тебя не было, мы еще раз прочесали свой участок, – сообщил Мокрушин. – Я уже местных всех, кажется, в лицо узнаю. Не знаю, откуда эти черти берутся. Наверняка через соседей просачиваются…
– А соседи, кстати, утверждают, что «чехи» через наши порядки проходят. Потому что на рассвете именно из «нашего» дома, где аптека внизу, ихний бэтээр сожгли. Итого у них только за двое последних суток восемь «двухсотых» и две спаленные железки. И у нас двое матросиков подставились…
– Из числа командированных, – уточнил Мокрушин. – Ни один из наших так по дурному не подставится.
– Наши, не наши – какая разница, – поморщился Бушмин. – Воевать мы их за неделю, конечно, не научим, но беречь все равно должны. И речь сейчас о другом. О том, что у нас возникла крупная проблема. По ночам в тылу у нас и у наших соседей работают по две три группы «чехов». Состав этих групп примерно ясен: снайпер, гранатометчик и пара «статистов» с автоматами. Ходят на охоту тройками или четверками. Мы каждый день заново «пылесосим» свою зону, а к ночи они все равно просачиваются. Откуда, спрашивается? С севера, через блокпосты?
– Сомнительно, – покачал головой Мокрушин. – А в подвалах остались одни русские, чеченов можно по пальцам пересчитать.