Бушмин скептически покачал головой, но затем подумал, что в этой ситуации он ничего не теряет, зато кое что может приобрести.
– Ладно, диктуй цифирь, постараюсь запомнить.
Сотник произнес вслух заветные цифры, затем повторил еще раз. Никаких секретов он в данном случае не выдавал. Резервная «явка» размещалась в стандартной двухкомнатной квартире, снятой внаем на шесть месяцев и оформленной на третье лицо. Установить, какая организация арендовала жилье и для каких именно целей, практически невозможно. В случае, если Белицкий одобрит его инициативу, можно будет либо установить там дежурство, либо перекоммутировать линию.
Короче говоря, если Сотник чем то и рисковал в данном случае, то лишь собственной шкурой.
– Раз ты назвался Филином, то и я возьму себе соответствующее прозвище – Кондор.
– Подходящая кликуха. – Сотник, подчиняясь красноречивому жесту Бушмина, попятился к выходу из подворотни. – Если вдруг попадешь на автоответчик, оставишь краткое сообщение: Филину от Кондора…
Белицкий протяжно вздохнул.
– Эх, Сергей, Сергей… Как же ты, чертяка, его упустил?
– У меня до сих пор поджилки трясутся. – Сотник промокнул платком взмокший от напряжения лоб. – И седых волос прибавилось.
– Тебе не в чем оправдываться, – противореча самому себе, сказал начальник УЭП. – Не ошибается тот, кто ничего не делает. Это хорошо, что ты оставил ему номер контактного телефона. Плохо только, что он не решился им воспользоваться.
– Значит, дежурство на явке сохраняется?
– Да, вахтят двое поочередно. Бушмин, судя по всему, мужик своенравный, вряд ли он захочет с кем то разговаривать, кроме Филина. Так что ты не расслабляйся, Михалыч. И не расставайся с мобильником, который тебе передали наши технари. Даже когда будешь спать ложиться, клади его под подушку.
– А что за весточка пришла от Мордвинова? Теперь то ты можешь сказать?
– Родители Бушмина проживают в Туле, ты в курсе. Мордвинов по моей просьбе приставил к ним охрану, хотя последние об этом не догадывались. Сегодня, в первой половине дня, они вылетели авиарейсом из Москвы в Симферополь. В дороге их сопровождают трое крепких ребят…
– Севастопольская родня Бушминых подсуетилась? – догадался Сотник.
– Среди этих троих двоюродный брат нашего «героя» – Игорь Бушмин. Тридцать три года, гвардии подполковник, командир батальона морской пехоты ЧФ. Его отец, дядя Андрея Бушмина, в свое время командовал бригадой морпехов, нынче полковник в отставке. Есть у Бушминых и другая родня в Севастополе… Короче говоря, препятствовать их отъезду не стали. Осталось только добавить, что доверительный разговор у «посланника» Мордвинова с Игорем Бушминым откровенно не сложился. На все заданные вопросы ответ был один – «но коммент».
Сотник многозначительно хмыкнул.
– Морпехи – ребята не подарок. Могут крепко осерчать, а рука у них тяжелая. Опять же у Прохорова и Демченко было немало приятелей среди собровцев и омоновцев, эти тоже за своих могут отомстить. Но пока, правда, никаких новостей в этом плане нет.
– Затишье перед бурей, – помрачнел Белицкий. – А тут еще, по моим прикидкам, намечается внутриклановая разборка – Казанцев пытается выйти из под опеки своего тестя. Совещание, как я уже сказал, тринадцатого. И нам предлагают из всего этого дерьма сделать конфетку!
Отправляясь по «заданию партии и правительства» в отчий край и уже примерно представляя себе, чем все может обернуться, Белицкий высказался перед Мордвиновым вполне определенно: у нас есть шанс заполучить обе Янтарные комнаты – не только дубликат, но и оригинал.
И еще кое что к ним в придачу.
Начальник главка, по своей природе человек дотошный, обладающий склонностью к глубокому проникающему анализу, к тому времени уже успел «подчитать матерьяльчик» и составить мнение о том, с чем предстоит столкнуться в недалеком будущем. Не только от Белицкого, но и из других источников он уже знал о неудачных попытках ГРУ и ФСБ проникнуть в эту тайну. С некоторых пор он уже не подшучивал над Белицким по поводу его «нездорового» интереса к «кенигсбергскому кладу», он склонен был рассматривать аргументы своего подчиненного на полном серьезе.
– Надо думаю, – ответил он тогда словами одного из персонажей пикулевского «Моонзунда». – Крепко думато!
Это и понятно. Слишком много скопилось аргументов в пользу «кенигсбергского следа». В таком случае на кону будет стоять уже не полмиллиарда долларов. И не пять. Возможно даже, не пятьдесят – именно такова примерно сумма задолженности России мощному европейскому государству.