– На этот раз у тебя будут даже украшения, – голос Генриха звучал ровно. Похоже, он не хотел выказывать эмоций. Может быть, боялся.
«Не исключено!»
– Ты купил мне украшения?
– По правде сказать, Бекмуратов помог мне получить кое-что из конфискованных ценностей. Все, как я и говорил, находится под опекой Министерства Двора. Но пару шкатулок – по случаю моего воскрешения – удалось получить прямо сейчас. Без волокиты. В качестве жеста доброй воли…
– Ты все еще злишься на него?
– На Бекмуратова? – удивился Генрих. – С какой стати? Он как раз вполне приличный человек, если иметь в виду тот гадюшник, в котором он делает карьеру. А Марго… Что ж, это ее выбор.
– Что мне надеть?
– Ну, это уже ты сама решай! – отрезал Генрих. Впрочем, отказ прозвучал в меру мягко. Или ей так только показалось.
– Это был одноразовый подвиг, Тата, – она обернулась и смотрела Генриху в глаза, делать это оказалось приятно. – По случаю форс-мажора, но в дальнейшем… Полагаю, ты найдешь время заняться своим гардеробом сама. Единственный вопрос, в обсуждении которого я готов принять участие – выбор нижнего белья. …Хотя бы иногда… – добавил он, оценив, должно быть, то, как взметнулись вверх ее брови и как краска заливает лицо. У нее случались иногда немотивированные приступы скромности. Неуместные и необъяснимые – не та она была девица, чтобы краснеть по пустякам, – но если накатывало, то ничего с этим уже не поделаешь.
– Ладно… посмотрим! Если заслужишь…
– Служить бы рад, – улыбнулся Генрих.
– Не бойся, Генрих, – улыбнулась и она, – прислуживать я тебя не заставлю. Другие желающие найдутся.
– Не найдутся. Я паркетным шаркуном не был раньше, не буду и впредь. Ты это, Тата, учти, когда будешь принимать решения. Соблюдать условности – одно, прогибаться – совсем другое.
Важные слова, и выражение лица подходящее.
«Да, Генрих, ты такой. И я тебе верю. Во всяком случае, в этом верю».
– Я надену темно-синее платье, – сказала она вслух, ломая линию разговора. – Как считаешь, это будет уместно?
– Вполне, – кивнул Генрих. – Я подожду тебя в кабинете. Просмотрю пока сводки, то да се… Вдруг за столом разговор коснется оперативных обстоятельств…
– Генрих, – она остановила его уже в дверях, – а ты кто теперь? Каков твой статус при Иване Константиновиче?
– Статус? – переспросил Генрих. – Даже не знаю, что тебе сказать, Наташа. Друг детства. Так, наверное.
На завтрак к «его императорскому высочеству» – ведь до «величества» все еще оставался вершок или два – кроме Генриха и Натали пригласили также Маргариту Бекмуратову.
– Княгиня Бекмуратова, – сообщил о ее приходе мажордом.
«Ах, да! Мы же княгиня, а не какая-нибудь там… погулять вышла. Князья, одне князья! – усмехнулась Натали, обмениваясь с Маргаритой «родственными» поцелуями. – Одна я, бедная, всего лишь баронесса. Затесалась, понимаешь, среди вельможных особ…»
Четыре дня назад они познакомились впервые. Маргарита, ухоженная русоволосая женщина, удивительно похожая на своего отца, как и было обещано, пришла на вокзал в Новогрудке и ждала их там никак не менее трех часов. Напряженная и одновременно обескураженная, она, едва поезд замер у перрона, метнулась вдоль вагонов, но искала не отца – и, в самом деле, кто он ей? – а мужа. Нашла довольно быстро. Натали стояла у окна и наблюдала. Маргарита переговорила с супругом, коротко, но весьма эмоционально. И повлеклась – а по-другому и не скажешь – знакомиться с потерянным и вновь обретенным родителем. Одним словом, душещипательная сцена. Дамский роман, французское кино. Маргарита, судя по всему, была основательно дезориентирована и оттого «на нервах». Натянутая, словно струна. Прямая, немногословная. Натали ее даже пожалела ненароком. Однако, когда Генрих представил их друг другу, жалеть перестала. Не возненавидела, и на том спасибо. Такой у Маргариты Генриховны оказался высокомерный, полный испепеляющего презрения взгляд.
– Как вы сказали, вас зовут, милочка? – спросила Маргарита, сузив глаза.
– Наташа, – улыбнулась Натали, перехватив испуганный взгляд Ольги. – Наталья Викторовна Цеге фон Мантейфель. И, разумеется, баронесса… Милочка! Но вы правы, княгиня, я сплю с вашим папа́, я его любовница. Такова проза жизни!
Этот обмен любезностями установлению дружественных отношений – не говоря уже о родственных – не способствовал. Тем более, что какие уж там Бекмуратовы князья? Таких князей в империи, как говорится, пучок за пятачок. Но им, по счастью, больше видеться не пришлось. Сегодняшний завтрак закрывал первую пару встреч.