Где реальные логисты страны? Почему их опыт херят тупо те, кто за народ, почему в сети нет ни единой дискуссии на сей счет, почему волонтеров убивали даже в местах передачи народных материальных средств... Мне не нравиться возня в реально прагматическом секторе прифронтовой экономики!
18.
Вспомнилось давнее...
В двадцать лет мы - молодые киевские поэты, говаривали:
- Я и Шевченко.
В сорок, чуть скромнее...
- Шевченко и я...
в шестьдесят... Таки дожили... Уже только:
- Шевченко!
4.01. 1997 г. Шалом, Вадим!
Прежде всего, хочу поздравить тебя со Старым Новым годом, как огромным итогом киевского литературного года, в том числе и с твоим посильным присутствием и участием… Последнюю волну писем я наслал на международный конкурс Вадима Булатова через структуры ЛИКа.
Конец года ознаменовался в Киеве двумя премьерами. Вышел, распространяемый теперь через киоски восьмой номер газеты «Русское собрание», где уже есть и мои щемящие нотки, хотя и нет на сей раз моего присутствия… Штылвелд становится негласным стилем, а это — зеер гуд.
Среди писавших тебе есть существо наиболее талантливое идоброе, 12 января у нее на дне рождении побывал Андрей Беличенко с супругой и я — твой покорный слуга.
Речь идет о теперь уже восемнадцатилетней Кристине (Юлии) Богдановой, которая в свои восемнадцать уже опубликована в журнале «Самватас-17», как и знакомый тебе Вадим Гордый и вся прочая «королевская рать». Да, журнал — замечательный журнал, тиражом в 150 экземпляров. Но какой это журнал! Это мой вечный идеал… Девяностых!
Не зря я отстрадал за него почти девять месяцев! Я как мог все время давил на Андрея, что, наверное, в конце концов, чуть и подпортило его отношения со мной, как и твое разорение, чего нельзя было предвидеть и чему все мы здесь в Киеве жутко огорчены; но такой журнал, как вылизал Андрей и его команда, любой литературный город ожидает обычно годы!
Киев ожидал свой «Самватас-17» добрые шесть лет. Я думаю, что после такого журнала с Андреем будут сотрудничать, и крупно сотрудничать, хотя я, увы, не имея на то средств, как видно, побуду пока в тени. Морально я тянул журнал на своей шкуре долгие месяцы, а это сказалось… Теперь у меня самый настоящий нервный срыв. Мне бы теперь его пережить.
В этом году досылать стану тебе «Октябрь— месяц менял», а в планах уже «Имитация жизни», на которую я только облизываюсь. Ах, как бы мне иметь твои «То, что я успел сделать» со всеми сигналками уже в этом году. Тот год для всех нас уже навсегда сделан, но он
еще не скоро попадет в просто архив. Чиз! Веле Штылвелд, пиши!..
20.01. 1997 г. Шалом, Вадим!
После всех христианских и Новогодних праздников в Киеве тихо и пьяно. Наступила пора всеобщей опохмелки: у кого от чего, у самого меня — от выхода «Самватас-17», который, что называется, рождался целых девять месяцев, прямо как деточка… Бесспорно же я рад и горд, но присутствие того журнала в нашем мире, увы, ничего по сути не изменило…
Мы по-прежнему толчемся на своих вешках, каждый со своими проблемами, и даже меня чуть застопорило… Не получается гнать текстовки по воспарящей.
Что-то переустраивается уже только в душе. А тут еще 234 дня без работы: хоть волком вой, хоть песни пой… Всего более достает мать, которую подобное положение дел не устраивает… Мало ли что и чего, а вот работу - вынь и положь… Но нет у меня работы… И мало кто брать на работу мне обещает. Так что завис в пространстве безысходности, но ведь и ты там не первый год, хотя я куда как более действенен…
У нас еще одно нововведение от вождей украинской нации — спиртных напитков на площадках менее 20 кв. метров более не продают. И то, слава Богу… Теперь вот и не пьем… Вчера в гостях угостили впервые конопляным молочком… Вставляет, но не мой вкус…
Я же потомственный и потому гордый на своем алкоголик, будь бы за что… А так, и того более — иждивенец… «Октябрь — месяц менял» думаю дотянуть до точки где-то в марте. Гнать же туфту не спешу. Не по мне…
Очень многое хочется по-настоящему передумать, прежде чем просто простучать дырки в пространстве. Получил весточку из Ашкелона на Мертвом море. Дочь Ленка потопала в десятый класс с матуклоном учить английский, иврит, математику и физику. Мне не пишет по-прежнему… А ее мамашка, моя скрадерная Белка, купила квартирку на третьем этаже, это от бедности несусветной, о которой она мне здесь распевала.
С начала года "тиснулся" в «Столичной», есть такая у нас газетка, как психолог киевской литературной тусовки. Вот и все новости. Пиши, с киевским приветом, Веле Штылвелд.