Получил твое и радостное, и достаточно горькое письмо, но прежде чем перейти к его разбору, хочу поведать и свои горести: 22 февраля после очередной ЛИКовской тусовки меня пьяно проехали мозгами по асфальту, что почти не сказалось на мне теперь, через месяц, но 23 февраля в 10.00 у мамы случился обширный правосторонний инсульт-паралич, с которым я ее
госпитализировал в больницу 24 февраля. В день ее рождения. В этот день ей исполнилось 65 лет. 19 марта мне возвратили полупараличное тело, браво ходящее под себя, за коим теперь понадобится как минимум полугодовой уход.
Сам на сам… Кормежка, стирка, варка, беганье по тупоголовым врачам и магазинам и полное отсутствие денег, так как 28 февраля оплатный срок безработицы за первый год (шесть месяцев по 74 гривны из десяти официально учетных) завершен. Да я выдолбил у государства свои суммарные 240 зеленых, а теперь остался сам на сам со страшной болезнью, безденежьем и тупым безучастием окружающих. Вот это лихо! Помогает, правда, Нямочка, это моя вторая жена, пара соседок и немного фабрика… У матери впереди, до вывода на вторую группу по инвалидности, А с ней и прибавление пенсионного минимума, четыре месяца. Так что прокол почти катастрофический…
Из литературных людей помог пока что только один Тимур Литовченко. Я теперь думаю, что и ты у себя в Воронеже, и мы здесь у себя, в Киеве, попали на какой-то странный следственный эксперимент… Но Дарье-то это за что? Все эти «колоночные» злоключения в одной общей колонии для нас, б/у советских.
Ей-то я хочу желать самых Звездных мгновений и целое столетие того, что все мы недоПолучили. Пусть ей всегда улыбаются Звезды и да святится под небом светлое имя ее… Тимур сегодня был у меня и с благодарностью к тебе забрал гранки, созвонился я и с Бобой Финкельштейном, и он порадовался и огорчился, читал по телефону я твое письмо и Сереже Орловскому, и Танюше Аиновой… Вот и все для начала. Знай, Вадим, что по природе Души своей ты МЕЦЕНАТ, а это не только призвание, но и Крест, а ни один Крест не бывал на этой Земле легким…
А «пелюшками», т.е. пеленками мы завелись с тобою в одно и то же самое время: ты под малой, я под старой… Но и это имеет очередной жизненный смысл, ибо иначе все вдруг может показаться сплошной бессмысленицей, но ведь масленица всеобщего безумия все еще не наступила, и все мы, как только можем карабкаемся по жизни, а кривая, она нет-нет да и вывезет.
На днях звонил Андрюша Беличенко… Он в планах уже прикипел к «Самватасу-18», где, возможно, пока опубликует легенду об Иудином дереве… Сейчас еще раз позвонил Андрею, но напоролся на любезную «рогатку» из его собственной жены, с которой мило покалякал о том, что недавно о семье самого Андрюши местное ли, российское телевидение делало сюжет, и, когда всплыло за чаем, что Андрей главный редактор «Самватаса», то, со слов Оксаны, было чуть ли не коленопреклонение… Хороших и мудрых издателей и редакторов даже и у нас в Киеве, как и вас в Воронеже, любят, хотя, увы, так же не ценят…
Я же невольно еще на полгода наглухо попал в прочную литературную келью еще и как санитар-досмотрщик своей собственной мамы, но с этой ролью, увы, справляюсь отвратительно уже потому, что ору от бессилия, а для нее, парализованной, это все равно что звуки: «му-у-у»…
Высылаемый совершенно новый рассказ «Похититель звуков» потряс меня самого своей неожиданностью, ведь увидал я его ночью во сне, как и все те сны, которые крутятся у меня вокруг Запредельных Джуди и Вильсона.
После инсульта матери стал более цепкий, появилось много прежде знакомых дам со своим добрым хоть на чуть-чуть, но наиболее расторопна все-таки отвергнутая мной прежде Нямочка… Ибо оба мы вместе из одной непотопляемой духовной лодки, хоть она у нас вроде плоскодонки и все время то и дело переворачивается, окуная нас в жизнь, в которой на нас большими какашками срут… Не иначе, что оба мы с ней особые дальнобойные мазохисты, ведь за плечами почти тринадцать лет совместного ерничества…
Сергей Орловский вместе с Леной Генали все еще носятся с идеей сборника «Антарес». Эту идею в них сам я тщательно подпитываю явками и адресами всех когда-либо знакомых мне поэтов, прошедших через мою литературную Душу. Что еще… Печатаюсь помаленьку в «Столичной», правда, по-прежнему безгонорарно, при тираже газеты в 40 тысяч экземпляров. Бог им судья… Пиши и не унывай с домочадцами, с уважением неунывающий Веле Штылвелд.
8.04.1997 г. Шалом, Вадим!
Прежде всего, я тронут таким многосторонним интересом ко мне и моему заеханному творчеству киевского местечкового либерала. Но что нас с тобой уже надолго на двоих повело. Так это то, что вот уже четвертый год мы плывем в одной большой литературной лодке, которая все больше и больше начинает напоминать мне самую настоящую Каравеллу Мечты…