Например, нестандартный конверт — 10 копеек, письмо с России в Украину — 40 копеек и вес 95 грамм — еще 60 копеек. Итого 1 гривна 10 копеек или 1Г+5Д, или 2Е+Д, но существует еще марка С, которая соответствует 80 копейкам. Все марки ниже 1000 купон, как, например, ценностью в 150, никакой значимости не имеют, ибо после реформы это всего 0,15 копейки, и лишь десять таких марок будет закрывать 15 копеек.
Сегодня ровно сто дней, как с матерью случился инсульт и ее разбил правосторонний паралич. Сейчас занят оформлением ее инвалидности, по-прежнему нигде не работаю, и работы пока еще не предвидится… Да и кто меня к себе возьмет, когда мать могу оставить только на два-три часа…
Позавчера закончился мой первый профессиональный литературный год. Напечатал я за год 1750 страниц, и вот с 31 мая у меня начался новый литературный проект, продолжительностью в год и названный мною «Год-саморез»…
Как у тебя дела? Читая последнее твое письмо, я точно решил, что ты раздражен и переутомлен… Но это всегда рядом с большой радостью по поводу о маленьком человечке возникают большие хлопоты. Но вот твой проект в области издательского дела в России сегодня в Украине не актуален.
Недавно здесь снизили налог на периодику и литиздания, и теперь в Киеве типографий-однодневок с услугами за гроши понавелось, хотя они и не дают столь требуемые ISBNы, и вообще так понимают в литературе, как заяц в коровьем помете… Сережку Орловского не только от себя, но и тебя корил, но с него как с гуся вода, говорит, что он уже запустил в начале мая макет, и что к исходу сентября все мы в его издании проявимся на ого-го! Хотелось бы верить.
Опять не пустили в СПУ Виктора Шлапака, прокатили… Похоже, прокатили бы и меня, сунься я туда со своей поэтической книжкой от Шлапака.
Но имел умишко, не сунулся, ибо свято надеюсь на хоть какое-нибудь издание своей новеллы в Воронеже «В Германию я не уеду». Ибо судьба пока не благоволила ни к одной из моих более или менее убористых вещей, характеризующих меня как прозаика. Встречный вопрос: как твой роман?! Я же не просто подсылаю тебе все новые и новые страницы Дневников, а очень медленно и плавно, наконец, заканчиваю свой затянувшийся во времени опус: «ОКТЯБРЬ — месяц менял». В нем, между прочим, ты найдешь новости и о том, что Алеша Никитин, у которого ты бывал с моей подачи дома, и Лешка Зарахович, бывавший немало у меня, поступили наконец в мае в Союз писателей Украины…
А я бы влез с руками и ногами в любой потусторонний Союз мечтателей, где не было бы мудреных чиновных сволочей в писательских мундирах. А ведь все чаще все бывает именно так, именно с тем, и именно за это и ценится. Вот почему бы самому мне была дорога честная воронежская публикация. Она бы прежде всего доказала бы мне себя безо всяких мундиров, а каким я есть со всеми моими штопанными носками Души…
Практически со всеми свои контакты свел до разумного минимума, до редких перезвонков. Так вот на днях позвонил Андрюше Беличенко и от него дознался, что сам он болеет, получил отравление, и о восемнадцатом номере, со слов Оксаны, даже не грезит. Но вот Татьяна Аинова на сей счет имела свою информацию, но там, где начинается Бабилон, там у меня не хватает сил лавировать, и я просто бросаю трубку. К чему мне тайны мадридского двора, когда я знаю, что пока что Андрей, со слов Татьяны, не намерен меня печатать. Унываю ли? Нет, Вадюша. Вспоминаю, что и ты не в радостные деньки изобретал свои карточные игрушки и фокусы. За что нас только Судьба так швыряет со стороны в сторону? Мне теперь трудно понять… Пока же я по-прежнему не теряю оптимизма и полагаюсь на провидение. Отсюда и название моего нового литературного проекта «Год-саморез», куда и входят последние 100 страниц романа-исповеди «Октябрь — месяц менял». Вот собственно и все. Не забывай и передавай приветы жене и Дашутке, а так же всем, кого я хоть как-нибудь еще интересую, ибо сейчас ой как немногие не рвут под себя планету… А это все-таки и негоже, и резво меняет людей в не лучшую сторону. Бай!
10.07. 1997 г. Шалом, Вадим!
С первых слов радостная новость — вышел «Антарес» на 76 страницах тиражом в сто экземпляров на хорошей финской бумаге в желтой обложке, оформлено рисунком жены Сергея Орловского Леной Генали. Есть там 37 авторов, мое предисловие, твои стихи и стихи Ветрова… Все прекрасно! Но, сборник мог бы получиться интересней, будь бы у Сергея опыт издательской деятельности, потому что вкус у него есть.