Веле Штылвелд Экономический бандитизм и стяжательство, доведенное до крайности, жесточайшее обнищание народных масс - какие они имеют отношение к идиотически-мизерному псевдопатриотизму. А то, что за гранью этнических проблем вспыхивает фантасмогория ненависти, то это вопрос не ко мне, а к сволочной олигархической своре... К ним и только к ним... Можно и через суд, но международный по той причине, что минимальный прожиточный минимум на земном шарике 2 доллара в сутки... Ну, нет у меня 63 долларов на очередной мартобрь, и в этом я обвиняю и власть, и крышующих её олигархов!
Практически у меня отобрана еда, а с ней и право на жизнь. Значит, и зрелище крови повинных меня должно урезонить... Вот логика черни. И не в евреях здесь дело. Но евреи - просто фантастическая нация... Нет чувство барьера, грани... Оттого сносят в пропасть олигархичи и народ, и себя... Отберите у них бабло. Деньги не игрушки! За них выживают!! У меня нет, и не может быть физиологической ненависти ни к Фирташу, ни к Пинчуку, но социальная ненависть определенно зашкаливает до крови!!
Олександр Холоднюк Корни ненависти в несправедливости. В чистом виде её нет, а в грязном всё решают пропорции - чего больше... Ещё точка сидения (или нахождения). Будь у вас пенсия 10 тыс., не было бы столь зашкального восприятия социального уродства олигархической системы. Олигархия страшна не именами, а своей сутью, когда для одного энная сумма - одноразовые карманные расходы, а для другого - предел мечтаний месячного проживания...
31.
Совершенно неожиданная после всего здесь прежде написанного глава. Она посвящена одному - описать мое общее ощущение от своего еврейского домашнего детства. Сначала подумал, зачем? Помните, у Ярослава Гашека одна девушка-прислуга из народа на исповеди у кюри каялась, что она любит нюхать свои сырные катыши, которые она собирала между пальцами ног. Помнится, священник, исповедовавший ее, был в шоке. Я – нет…
В киевских музеях истории и всяческих там картин, конкретно не называю, чтобы никому не дать предпочтения, часто можно увидеть почти театральные по нынешним временам банкети, которые прежде случались во всяческих салонах исключительно для кабинетного секса. Кто изобрел их - венецианцы, парижане или жители солнечного Толедо? Они и сегодня чисто умозрительно словно притягивают к себе плотский грех!! Но именно такие банкетки очень не сразу пришли под стены бальных салонов, а вот всяческие европейские пуф-заведения просто зиждились на них... Это и не так плохо... Никто не отменял в веках ни мужчин, ни женщин... Просто очаровательно... И вот почему. В армейских и караульных уставах того времени даже спать полагалось сидя, а тут вдруг банкетки! Кстати, в советское время их заменили узенькие кушетки для работяг... На одной такой зеленой кушетке я проспал первые свои 17 лет временами домашней жизни...
А вот потом бабушки Евы была пропитана старая простыня, на которой мне стелили прямо на полу, на ватном сиреньком одеяльце, то ли ватиновой подкладкой от старого послевоенного пальто. Подушки я не помню, как и дерюжки, которой меня укрывали, но когда я в первый раз попал в интернат, в светлую мальчуковую спальню на 14 мальчиков, каждому из которых полагалась чистая постель с новым матрацам и крахмальным бельем, я долго плакал по ночам о своей сирой напольной лежанке, источавшей дух нашего маленького еврейского дома. Я просто рыдал, ничего не объясняя ни матери, ни психологам. А мне всего-то не хватало вечернего диалога стариков!
- Наум, ты свои зубы положил в кофейную чашку?!
- Да, Ева, а что, ты думаешь, что они твои покусают? Но ты же свои кладешь в сахарницу. Не долезут!
- А вдруг и долезут? Я тебе говорила сегодня, Наум, что все люди сволочи?
- Говорила, - тяжко вздыхает дед. Ему ли не знать – узнику ГУЛАГа, просидевшему 22 года в приволжских сталинских лагерях, начиная от БелоМорлага до глубинки Удмуртии, где он был расконвоирован и наплодил с тамошними удмуртками и марийками более десятка рыженьких пацанят, хоть и ни единой пацанки... А затем была война и два ордена солдатской Славы, а к ним орден Красной звезды…
Эти ордена, в шестидесятые бесхлебные в очередях за кукурузными лепешками от щедрот хрущеских чего только не наслушался о том, что все ордена куплена им в Ташкенте. Всякий раз дрался на смерть. Однажды кого-то чуть не удушил прямо на асфальте. Рты животно закрыли... На годы… Замолк и Наум!
- Швайк, Наум спи! Пусть будет ночь, люди сволочи!
Однажды в начале семидесятых его вызвали в КГБ:
- Наум Борисович, вы ветеран войны…
- Да, я кавалер орденов Славы. Но я узник Гулага.
- Вы малолетний вор..
- Мне 73. Я прошел дизбат, и кровью…
- Зачем вашей дочери ваша лютая память?
- Она заслужила не видеть вас!
- Мы вам в борщ насрали, Наум Борисович?!
- В душу! Она уедет… Я ее не держу…