— У меня своих денег хватит,— с независимым видом отстранился от предложения Угар и, как бы размышляя, добавил: — Кто деньги дает не в рост, а в помощь, тот основательно должен сидеть на своем месте. Ваша власть дает, это хорошо.
6
В это утро Киричук не раз с благодарностью вспоминал вчерашнее требование секретаря обкома отправиться домой отдохнуть. Позади была бессонная ночь. Василий Васильевич не любил и не умел спать сидя. А сейчас он немного вздремнул на заднем сиденье машины, лихо мчавшейся к селу Смолигову. Рядом с шофером ехал майор Рожков, прозванный в управлении главнокомандующим «ястребков». Такое похвальное прозвище Сергей Иванович получил не зря. Он не только помогал создавать вооруженные группы самообороны, но и обучал их на практике боевой сноровке, появлялся прежде всего там, где чувствовал слабинку в организации и где было особенно трудно.
До Смолигова оставалось ехать недолго. Грузовая машина с чекистами и «ястребками» не отставала, приглушенные фары ее согласно кивали вслед легковому «виллису».
Рожков ехал бодрый, посматривая на дорогу. Он успел выспаться, когда к нему заехал Киричук, и теперь мысленно блуждал возле дома Помирчего, вспоминая прилегающую территорию и прикидывая, где бы мог хозяин облюбовать скрытый выход из дома. Колодец? Может быть? Возможно, и под ворохом сушняка на углу огорода. Ведь у всех дрова и тот же сушняк сложены возле сарая или, на худой конец, в предгородье, а не на грядках в дальнем углу, как у него. Землю тут. берегут, клочок обрабатывают с пользой.
Машина въехала в Смолигов, когда начался рассвет. Киричук занервничал, сочтя приезд запоздалым.
Миновали сельсовет. Рожков выскочил из машины возле дома с резными наличниками, в котором жил долговязый Филимон, руководитель смолиговских «ястребков». Село спало.
Василий Васильевич занялся изучением тыльной стороны дома и огорода Помирчего и тут же заметил вывернувшегося из серого рассветного утра лейтенанта Проскуру.
— Вышел из засады, товарищ подполковник,— стал докладывать Павел Гаврилович,— вчера к вечеру в дом Помирчего проник Шмель.
— Не успел еще отсюда испариться, как думаете? — спросил подполковник.
— Я уж и предполагать-то опасаюсь,— признался Проскура и посоветовал: — Куда это на горушку повел Рожков «ястребков»? Надо по низине их подальше поставить, а то кто их знает, этих «схронников».
— Добро, Павел Гаврилович, идите к Рожкову и расставьте людей, как считаете нужным. А что, собаки не слышно?
— В будке запер.
Простукивая и осматривая каждый квадратный метр на дальних задах дома, Киричук с чекистами неспешно продвигался к огороду Помирчего. Со стороны могло показаться, что саперы ищут оставшиеся после войны мины.
И вдруг сонную округу тихого рассветного утра огласил взрывной басовитый голос «ястребка». Он стоял во дворе оцепленного дома и размахивал руками.
Киричук живо направился к нему со стороны огорода.
— Зачем понесло во двор? Запрещаю! — напустился на «ястребка».
Не вникая в замечание, тот с веселым видом затараторил:
— Нашел! Понимаете? И где нашел?!
— Что нашли? Говорите толком,— остановил его Киричук. Чего ищем, нашел,— сбавил восторженный тон «ястребок» и пояснил: — Надумал я пока что поесть. Сала шматок развернул, положил на крыльцо. А рыжий кот из-под руки хвать сало и в калитку. Я за ним.
— Погодите, я вас о деле спрашиваю,— перебил словоохотливого рассказчика Василий Васильевич.
— Бросил кот сало, я подбежал к нему, винтовку на минутку поставил на землю и услышал гул под прикладом, прикрытую пустоту. Рядом постучал — плотная земля. Опять на том месте — пустота. Пошарил — крышка лаза. Приподнял, а под ней дыра. На крышке опилки.
Киричук направился вдоль плетня к тому месту, где торчал приподнятый край ляды. Она, наподобие чугунной крышки от канализационного колодца, лежала возле тропы, присыпанная опилками. Рядом стояли дровяные козлы. Они, очевидно, прикрывали крышку лаза.
Беспокойная догадка мелькнула у Василия Васильевича: кто-то ночью выходил наружу и не поставил козлы обратно на место, а хозяин Помирчий не успел доглядеть нарушенную маскировку. Значит, Шмель ушел.
Однако горевать было рано и некогда. Приказав Рожкову получше смотреть за домом, а обнаруженный лаз держать под прицелом, Киричук направился за ворота, к крыльцу. Следом за ним спешили Проскура, Сыч и Близнюк.
В дверь долго стучать не пришлось. Ее открыл угрюмый, обросший щетиной Ефим Помирчий. Высокий, сутулый, он уперся руками в дверные косяки и неучтиво буркнул:
— Опять притащились?