— С проверкой! Кто в доме? — спросил Киричук.— Посторонние есть?
— Нет.
— Оружие?
— Пушка на крыше! Ты прошлый раз оставил.
Помирчего обыскали и оставили сидеть на сундуке в углу горницы. Сюда же привели его жену, неспокойную старушку, и больную слабоумную дочь, которая во все глаза смотрела на незнакомых мужчин, хихикая и смущаясь.
Намаявшийся в засадах возле дома Помирчего лейтенант Проскура воспрянул духом от участия в живом деле и теперь на месте устоять не мог: то беспокойно осматривал с Близнюком горище, то дотошно оглядывал пристройку с чуланом, в котором подозрительно громоздко стоял несдвигаемый ларь, доверху засыпанный мукой.
Между тем Киричук отвел женщин обратно в переднюю, решив, что там им будет спокойнее.
— Переищете здесь, а если что потребуется, скажите,— объяснил он.
— Добро, господарь. Стрелять будешь, пожалей Маньку, отпусти к крестной. Девка уже напугана, рассудка лишилась.
Манька слушала с открытым ртом, не смеялась.
— Бах-бах,— произнесла она, пряча испуганное лицо.
— Кто под полом? Сколько их? — спросил напрямую Киричук.
Старуха перекрестилась.
— Не знаю, ничего не знаю. Ищите сами,— трясла она перед собой руками.
Присев рядом и положив пожилой женщине руку на плечо, подполковник с мягкостью предложил:
— Скажите правду. Мы знаем, что у вас схрон и прорыт ход к огороду. Мы сняли с лаза ляду, сходите посмотрите.
— Зачем же мне ее смотреть, если вы его уже обнаружили,— понапористей ответила старуха.
— Где еще выходы из схрона? Здесь, в доме, где выход?
Появился Рожков, деловито доложил:
— «Ястребки» расставлены надежно, а дыры-выходы мы и без подсказки сейчас увидим. Разрешите начинать?
Василий Васильевич вывел его в сени:
— Что начинать?
— Ракеты пулять в лаз. Штук пять стрельну, лядой прикрою, и где дым повалит, там и выход. Туда и дышать полезут, если есть кому.
Видеть такое Киричуку еще не доводилось, но он сразу оценил этот простой и надежный прием, который избавлял от многих хлопот.
— Давайте! — разрешил, заметив, как манит его к себе пожилая хозяйка.
Она подхватила старшего начальника за руку, отвела в сторону, беспокойно говоря:
— Не видел чтоб мой душегуб, а то прибьет. Отправь к крестной, через две хаты, стрелять, вижу, будут. Нельзя Мане, Ефимка сгубил ее, стрелял под ухом, теперь нельзя, замается головой.
— Забирайте ее живей и идите,— разрешил Киричук.
А старушка ему прямо в лицо:
— С горища проход в схрон, он за чуланом промеж стен. И на огороде под сушняком копай, там ящики.
Василий Васильевич вывел женщин за калитку, распорядился проводить их к дому родичей, но старушка нагнала его с молитвенно прижатыми к груди руками.
— Его не отпускай, Ефима-то, не надо... нельзя его... не хозяин он, не родич, я хозяйка... дочь сгубил, чужак он.
— Мы об этом поговорим,— заверил Киричук и поспешил к Рожкову, услышав гулкий выстрел ракетницы.
Сергей Иванович одну за одной выпустил в лаз три ракеты, Даниил Сыч прикрыл дыру лядой.
Киричук рассказал Рожкову о том, что сообщила ему хозяйка, и тот, выпустив еще две ракеты в лаз и снова прикрыв его крышкой, заспешил на горище. Но в это время в стороне за плетнем из колодца пыхнул дымок, а потом пошел, пошел, расплываясь над журавлем.
Все становилось ясно: из схрона три выхода. Возможно, есть и четвертый. Но Рожков заверил, что больше лазов для одного схрона оуновцы прокладывают редко. Над крышей дома тоже пробился дымок. Значит, он достиг по проходу схрона и пошел наверх. Над чуланом-то его и заметили Проскура с Близнюком. А немного погодя к ним поднялся Киричук.
— Петрушка тут какая-то, не пойму, в чулане под ларем, думал, дыра, а валит дымище на горище,— пошарил руками по опилкам Проскура.
Оглядев сверху засыпку и перекрытие у стенки чулана, без особого усилия тронув неширокий, но достаточный, чтобы пролезть, откидной бортик, Василий Васильевич заглянул вовнутрь, но, кроме лестницы, ничего не различил.
— Их много? — спросил Близнюк.
— Может и никого не быть, но я лично на одного рассчитываю,— ответил подполковник и, уходя, уточнил: — Не удастся взять живым, ликвидируйте.
И тут снаружи донесся выстрел.
— Есть! — оживленно вырвалось у Киричука.— Глаз с лазейки не спускайте!
Выскочив во двор, Василий Васильевич прежде всего захотел разглядеть, что там у колодца. А возле него Рожков, Сыч, Филимон и двое «ястребков» застыли на месте, и по их прислушивающимся позам Киричук догадался, что оуновец обнаружил себя в колодце, куда он проник по проходу из схрона. Вот куда ускользали из-под наблюдения бандиты. Чурин рассказывал ему о таких сооружениях: из схрона пробит выход в колодец и для набора воды, и для скрытого ухода по набитым скобам.