– На пикник едем, да и поохотиться дамы пожелали, – объяснил я ему.
– Goedemorgen, dames, – поздоровался сержант с девушками. – Ты, Макс, поосторожнее там, далеко не заезжайте. Рация у вас есть, если что – сразу вызывайте нас. Вы в какую сторону?
– Мы по побережью, километров пятнадцать проедем, и всё. А что случилось?
– Да ничего не случилось, сторожевик вроде засек маленькую шхуну в море, потом потерял. Прочесал квадрат, ничего не нашел. Патрули по побережью тоже в ту сторону скатались, но недалеко, километров на десять, и тоже ничего не нашли. Скорее всего, ложная тревога или обычные контрабандисты. Но лучше быть готовым.
– Всегда готов. Спасибо за предупреждение. Мы вечером уже обратно вернёмся.
Проехав заставу, мы покатили прямо по широкому пляжу из крупного черного песка. Места были знакомые, мы сюда выезжали готовиться к операции в Дагомее, только поближе. Наконец впереди замаячила гряда невысоких скал, заходящая прямо в море. Я подрулил к ним, связался с радистом заставы и сообщил, где нахожусь, и что подозрительного ничего не наблюдается, затем мы принялись устраивать небольшой лагерь.
У подножия скал обнаружилась большая песчаная отмель, воды здесь было всего по колено, следовательно, особо опасных и слишком крупных морских гадов по определению водиться не могло. Я залез на скалу с автоматом и покараулил, пока три обнаженные нимфы вдоволь наплескались. Рива, с самого начала излишней стеснительностью себя обременять не стала и сразу разоблачилась, позволив мне рассмотреть себя в мельчайших подробностях.
Очень тонкого телосложения, она тем не менее поражала своей физической мощью. Раскачанный до кубиков пресс, мощные бедренные мышцы и даже излишне широкие плечи. В отличие от Герды, у которой тело было образцом красоты, гармонии и физического совершенства, Рива занятиями добивалась не наружной привлекательности, а максимальной функциональности своего тела. Ну и вдобавок почти традиционная для евреек большая красивая грудь и крепкий, но совсем не широкий задок. Красивая девочка, правда вот только наклонности специфические.
Потом ополоснулся уже я, тоже особенно не чинясь, первый раз в море на этой земле – вода оказалась слабосоленой, даже менее, чем в Азовском море. После чего оделся, приказал дамам держать возле себя автоматы и полез по скалам высматривать антилоп. Устроился как можно выше и принялся обозревать окрестности в бинокль, не забывая поглядывать на девочек, растянувшихся прямо на песке.
Побережье прерывалось скальной грядой, разбивавшейся на множество ответвлений, заходящих в море. Промежутки между ними заросли кустарником и множеством деревьев, помесью хвойных и лиственных пород. А в пятистах метрах от нас в море даже впадала небольшая мелкая речушка, у которой я и ожидал встретить антилоп. Совсем маленьких копытных, размером со старосветскую косулю, только с четырьмя рожками и зеленоватой полосатой шкурой.
Ага, вот они и есть. Почти незаметные в кустарнике животные пощипывали травку как раз возле речушки. По моему навороченному биноклю-дальномеру выходило четыреста метров. Я взял с собой немецкую снайперку G-28, которую постоянно таскала на стрельбище Инга, и это была вполне рабочая для нее дистанция, практически прямой выстрел. Но такая охота показалась мне совершенно не спортивной, к антилопам можно было скрытно подобраться еще метров на сто пятьдесят. Этот отрезок пути закрывала очередная скала. Я закинул снайперку за спину, взял UMP в руки, предупредил девочек и полез со скалы вниз.
Просто прогулялся по пляжу до следующей скалы, не забывая поглядывать на заросли кустарника, где могла сидеть одна из многих на Асгарде хищных тварей. Спугнул с распухшего трупа морского зверя, типа земного тюленя, и стайку чаек, называвшихся чайками только по аналогии с морем, а так похожих на обычных маленьких птеродактилей. Затем забрался на очередную вершину и опять глянул в бинокль. Пасутся козочки, а что там мои девочки?
– Герда, как у вас дела? – вызвал я старшую жену. Тишина.
– Герда. Тебя вызываю…
– Герда…
– …а, что?
– Как у вас дела.
– ах… не мешай…
– Риву хоть поставьте на часы.
– …уже… отстань…
Вот заразы, приду с добычей, заставлю разделывать. Полез вниз. Решил подкрасться еще метров на пятьдесят и только тогда стрелять.
Пригнувшись, прошел еще метров двадцать, а затем уже пополз, наметив себе огневой рубеж на принесенном водой большом сухом бревне. Прополз под ветвями большого куста, усыпанного ядовито-сиреневыми ягодами, и увидел… твою же мать!.. увидел в десяти метрах от себя, здоровенного африканца. Африканца с новеньким АКМом на плече и в традиционной, набитой магазинами разгрузке на голое тело. Чернокожий насвистывал какую-то веселую мелодию и преспокойно мочился в набегающий прибой. Ну ни хрена себе!