– Приняла. Триста метров, труп животного. Скала, тридцать метров, ты. Последний отрезок – выдвижение скрытное. Вызову тебя. Через две минуты начинаем.
Вот и умница. А я… а что я? Миша же, по словам Патриса-Педро, нажрался и спит. А я уже «аларм» сыграл. В пещеру же иначе как по одному не проберешься? И уже прошло пару минут после моих выстрелов, но никто не выскакивает из пещеры с криком «какого хрена». Значит…
Я подождал еще пять секунд, осторожно приблизившись к входу, отодвинул ветку и вгляделся внутрь. Внутри светло, очевидно, в потолке пещеры были отверстия, и солнечный свет внутрь проникает. Тем лучше, фонарь не нужен, да и нет его у меня. Перед выездом на полигон все ненужное оставили дома.
Низкий коридор длиной метра три, затем пещера расширялась и превращалась в высокий зал с отверстием на потолке. Овальной формы, метров пять в диаметре. Я осмотрелся и увидел около дальней стены две скорчившиеся фигуры в тряпье, со связанными руками и ногами, лежавшие без движения. Недалеко от них на надувном матрасе распласталась массивная фигура, судя по всему Миши, и глухо похрапывала. По всему гроту разносился мерзкий запах сивухи. Да тут и красться не нужно. Тем не менее я осторожно подошел к бандиту и поискал глазами подходящий камень, автоматом бить по голове как-то жалко, UMP не «калаш» ни разу, но не нашел. Вот жалость-то какая… Где его оружие? Ага, на ящиках в углу лежит разгрузка, с пистолетом в ней. Автомата не видно. Попробуем так…
– Миш, Мишаня, вставай, давай бухнем. Вставай, урод, водяра есть.
– А… что, откуда? – Мишаня мгновенно пробудился, уставился на меня очумевшими глазами и… через долю секунды, неуловимо быстро крутнувшись, влепил мне ногой в грудь.
Я отлетел к стене и выронил автомат. Ох, с-суука… лапнул по бедру, но ничего не нашел, пистолет в лагере остался. Выхватил из ножен фирменный МОDовский нож и вскочил. Ну давай, быстрый ты наш, посмотрим, кто шустрее.
Миша мазнул взглядом по пещере в поисках оружия, не нашел, вырвал из ножен на бедре здоровенный тесак и стал осторожно приближаться ко мне. Несмотря на грузность, двигался он ловко и пружинисто, нож держал в правой полусогнутой руке на уровне груди прямым хватом и чертил им неясные восьмерки в воздухе.
– Откуда ты взялся, уродец? – с последними словами он сделал два стремительных шага и, отвлекая взмахом левой руки, полосанул ножом сверху вниз, на середине движения изменил траекторию и прямым уколом ткнул ножом мне в лицо.
Медленно, Миша, медленно. Я сделал шаг назад и в сторону, проводил клинком его конечность, царапнув его по внешней стороне кисти, затем, в свою очередь вывернув руку, сделал прямой выпад, целясь в его правое предплечье, потому что в голову не доставал. Миша, нацелившийся продолжить движение вперед и ударить еще раз, налетел на клинок, ойкнул и резво отскочил назад. А как ты думал, Мишаня? Меня прапор Белотятько как-то раз заставил две тысячи раз подряд тыкать в манекен. Я на пятой сотне сдох и три дня руку поднять не мог, а через месяц делал в хорошем темпе и каждый раз попадал в кружок с пятикопеечную монету.
– Что такое, Мишаня? Больно? – поинтересовался я у Миши, по дуге приближаясь к нему и загоняя в каменный узкий карман в пещере.
– Ты кто? – Миша уже не мог держать нож в правой руке, я ему глубоко располосовал предплечье, и переложил его в левую.
– Твой страшный сон, Мишаня. Брось нож и ложись на землю, а то… – я швырнул ногой песок в его сторону, а когда Миша инстинктивно, на долю секунды, зажмурил глаза, сделал то же самое, что делал он в первом выпаде, только ткнул в предплечье левой руки. Он ловко и быстро отскочил, но наткнулся на стену и выронил нож на песок.
– Я же тебе говорил, дурачок, ложись… – Это было для него лучшим выходом, на ножах я даже с Гердой почти на равных, целых секунд тридцать тягаться могу.
– На месте, – раздался голос Герды в наушниках.
– Выдвигаемся прямо. Красный – отбой. Возле трупов пещера, спокойно заходим, – скомандовал я, на всякий случай отойдя от Мишани на пару метров. Парень стоял на коленях, сложил руки, как примерный ученик в школе за партой. Зажимал раны руками, на обеих же руках.
А я, из некоторой понтовитости, даже автомат поднимать не стал. Так и стоял рядом с поверженным противником, держа в руках нож, а между нами валялся на песке здоровенный тесачина. Красивая картина получилась. Только чего-то ноги подрагивают и во рту пересохло.