— Но в анклавах не только воины и суреи, — возразила Тайвара.
— Для гинсанов есть Пепельные горы или вот, — Хогвар указал в сторону далёких гор Кресдэях. — Или просто жизнь в пограничных крепостях, рядом с остальными. Нижние… В Эло масса свободных площадей, засевай и собирай урожай. Какая-то часть поселится в иных местах. Та же Та-Релия имеет немало свободных территорий. И уже следующее поколение детей вырастут гораздо здоровее и сильнее. Про суреев ты уже знаешь, что им хотят предложить. И да, в этом случае будут не одиночные забеги. Пригодятся и ваши старшие. Кто-то так и будет командовать своими военными. Кто-то станет консультировать наших учёных. И да, проблема Серых никуда не уйдёт. Кто-то из анклавов будут воевать вместе с нами против них. Но всё это изменение. И довольно резкое. Куча людей не захочет ничего менять. И даже предпочтут остаться в анклавах. Такое тоже допустимо. Одно будет недопустимо. Все должны будут принять верховенство власти Империи.
— Потому что Империя сильнее? — спросила девушка.
— По причине того, что это единственный шанс выжить, — ответил Хогвар. — Империя же видит это, как возможность спасти людей. И, соответственно, все, кто будут этому мешать, будут уничтожены. Как те, кто, преследуя свои цели, препятствует спасению жизней.
Тайвара помолчала.
— Как… в Кантосе? — спросила она, наконец.
— Верно, Тайви, — ответил Хог. — Невзирая на расу, принадлежности, заслуги. Невзирая на возможные потери с обеих сторон. Любая идея, ведущая к гибели разумных — это зло.
— Но если жертв будет больше, чем спасаемых?
Хогвар посмотрел на девушку.
— Один разумный может лично убить одного. Десять. Сто. Идея, а тем более религия, Тайвара, может убить всех. В этом случае речь идёт уже не о количестве спасаемых, а об общей угрозе. Соответственно, под угрозой всё население Империи. Поэтому, Серые — безусловный враг, подлежащий полному уничтожению. Переведу, либо мы — либо они. Когда речь идёт о миллионах, то гибель даже легиона, согласись, уже не столь страшная цена.
Пока они беседовали, короткий зимний день уже стал угасать. С моря начали накатывать серые тучи. И ветер стал ещё более холодным. Тайвара непроизвольно начала кутаться.
— Бездна, как же здесь можно вообще жить? — проворчала девушка.
— Это только первый год тяжело, — усмехнулся Хогвар. — А потом…
— Привыкаешь?
— Нет, становится совсем плохо и приходит равнодушие, — улыбнулся парень.
Следующий день. Эло. Элорадан
Дом Вайлири Тайфол (а по факту, уже Третьего Наследника)
— Саэта? — удивился Аринэль, продрав глаза и увидев напавшего на него в этот ранний час.
— Ага, она, — сидящая на парне женщина хищно улыбнулась.
За окном уже начинался новый день. Но было ещё очень рано, судя по освещённости. А вот сия диспозиция была Аринэлю, в принципе, привычна… Вот только в другом исполнении. А именно, зажигала так обычно Талия. Ещё Антария как-то выступала в этом амплуа.
— Тебя же не поймать, — усмехнулась Саэта. — А у меня, знаешь ли, есть дело.
— Уже? — удивился Ари.
— Скажем так, процедуры продолжаются, но вот такие упражнения, наоборот, теперь радикально показаны, — пояснила женщина. — Сам понимаешь, с какой целью.
— Ну-у… Я ещё не совсем готов и всё такое…
— Как бы, ваше высочество, твоё желание тут вообще не играет, — поиграла бровями Саэта. — Тем более, что я чувствую, что вы всё-таки лукавите.
— Не, а как я ещё должен реагировать на свою женщину?
— Вот! — одобрила Саэта. — А теперь, господин важный, извольте заткнуться.
— Минуточку! А если я хочу сказать, что вы прекрасны, госпожа Тайфол?
— Спасибо, Ари, — сонный голос с другой половины кровати.
Саманта явилась вчера под вечер.
— Вот, кстати… — начал снова Аринэль, намереваясь пройтись по вопросу свадеб.
И рот шибко разговорчивого разумного заткнули. Поцелуем. А нагнувшись, Саэта приняла самое правильное положение для продолжения процесса. А когда она, разогнувшись и опустившись, сами понимаете на что, довольно выдохнула, то поле зрения великого мага тут же было снова ограничено. Талия своего не упускает. Никогда.
— Что ты там хотел сказать? — насмешливо спросила девушка, смотря вниз.
Аринэль, оказавшийся головой между женских ног, лишь вздохнул.
— Это насилие, — скорбным тоном заметил парень.
— О, да! — довольно осклабилась Талия.