Недовольных Ее Величеством оказалось довольно много, но некоторые из этих людей выглядели странно и подозрительно. Брат не обращал никакого внимания на их поведение. Он открыто обсуждал свои планы. Считалось, согласием Якова Роберт уже заручился, хотя шотландский король ничего толком не обещал.
Рядом с Робертом всегда находился граф Саутгемптон. Генри у себя дома, наверное, вообще не бывал: в любое время, когда ни приходила я к брату, заставала графа. Порой он приводил с собой жену. Элизабет не выглядела счастливой. Ее отсутствующий взгляд выдавал мысли, явно витавшие где-то не здесь. А Саутгемптон, как и прежде, не принимал ничего всерьез. Когда я пыталась с ним поговорить об опасных намерениях брата, он лишь махал рукой:
– Роберту надо отвлечься, – твердил Генри. – Роберт обижен на королеву. Сейчас он недолго поиграет против нее. Королева простит в итоге своего любимого графа Эссекса, а он опять бросится к ее ногам.
Мне не верилось в такой счастливый исход. Тучи, которые теперь постоянно висели над осенним Лондоном, казалось, сгустились над Робертом навеки. Состояние здоровья его могучего тела, скорее всего, улучшилось. Но состояние ума омрачилось, и просвета я не видела. Во время любого разговора он срывался, яростно выкрикивая бессвязные фразы или слова молитвы. В комнате будто начинали вспыхивать молнии и греметь гром. Окружающие замолкали и пережидали, пока Роберт успокоится.
Однажды брат позвал меня к себе в спальню:
– Пришло письмо от Чарльза, – помахал он листком бумаги перед моим лицом. – Не хочу, чтобы хоть слово из него услышали мои друзья. Он пишет:
«Ранее, когда вы были в опасности, мой друг, я помогал вам наиболее законным путем из всех возможных. Лицо, о котором мы говорим, действительно, обладает всеми законными правами. Тем не менее он не торопится выйти к вам на подмогу, что вызывает у меня некие подозрения. Уверен, сейчас, когда ваша жизнь вне опасности и речь идет только о восстановлении прав на получение прибыли, дохода, приличествующего тому образу жизни, к которому вы привыкли (что является совершенно справедливым, смею вас заверить), не следует подвергать себя большей опасности, чем прежде. А известное вам лицо ясно указывает в письмах ко мне, что не желает вступать ни в какие предприятия, имеющие целью удовлетворение частных амбиций графа Эссекса».
– Мы готовы выступить, а Чарльз не просто не помогает мне. Он продолжает переписку с шотландским королем, не пытаясь уговорить его выступить. Напротив!
– Удивлена, что Чарльз в принципе впутался в твои дела, – честно ответила я. – Ты подвергаешь опасности всех: свою семью, Чарльза и друзей. Неужели ты сам не видишь, тебе не следует выступать против королевы?! Тебе надо, как ты обещал, удалиться в замок в Оксфордшире, который любезно предоставляет дядя. Роберт, пойми, силы неравны. Ее Величество обыграет тебя.
– Ты не знаешь, за мной стоит весь Лондон. Народ пойдет за мной! Я – их герой! Герой Кадиса! Неурожаи последних лет вынуждают людей бедствовать и искать защиты. Ты не понимаешь, Пенелопа, своим скудным женским умом, какой властью я уже обладаю, – в голосе Роберта зазвучали знакомые гневные нотки.
Я не стала спорить, прекрасно представляя, какой вызову этим нервный срыв. Понятно было одно: Роберт, практически не выходя из дома, уверовал в собственное могущество. Кто убедил его в этом? Явно, Чарльз, даже находясь вдали от дома, уже чувствовал, как неверно поступает Роберт. Однако существовали люди, поддерживавшие брата. Они-то и вызывали у меня подозрения.
Потеряв посредника в лице Чарльза, Роберт все равно настойчиво продолжал писать шотландскому королю. С изворотливостью, вечной спутницей политической интриги, Роберт свои усилия направил на то, чтобы убедить Якова открыто выступить в борьбе за английский трон.
– Опасность, исходящая от испанцев, не миновала, – рассуждал Роберт. – Я не запугиваю шотландского короля, а говорю истинную правду. Филипп Третий, как и его отошедший в мир иной отец, мечтает покорить Англию. На престол здесь он посадит свою старшую сестру, инфанту Изабеллу.
– Почему Изабеллу? – я плохо разбиралась в хитросплетениях родственных связей между королями. – Разве она является потомком Тюдоров?
– Не важно, Пенелопа! – отмахнулся Роберт, но потом решил объяснить ход своих мыслей: – Да, является. Изабелла – внучка французского короля Генриха Второго, а значит, родственница Тюдоров.