— Послушай, — обращается он к Ньевес, — а над чем вы так гоготали, когда поднимались по тропинке?
— Да так… женские разговоры, — отвечает Ньевес с легкой улыбкой.
— Мы смеялись над одной штучкой, которую увидели в интернете, — добавляет Ампаро.
— Я бы сказала: штучищей, — поправляет ее Марибель.
— Могу себе представить, — говорит Уго, — какой-нибудь негр с огромным…
— Ну ты даешь! Заслужил приз! — изумляется Ампаро.
— Ну видели, ну и что с того? — продолжает Уго. — А когда видели-то?
— Можешь не волноваться, твоя жена ничего такого не наблюдала, — говорит Ампаро. — Так что сравнить не сможет.
— Мне это прислали по почте, — объясняет Ньевес, — неизвестно кто, но я таки посмеялась. А потом переслала Ампаро и Марибель. Это, если можно так выразиться, живое воплощение известного анекдота. Вот это мы и объясняли Кове с Марией, потому так и хохотали.
— Могу себе вообразить, какими комментариями вы сдабривали свое объяснение, — усмехается Ибаньес. — Наверняка что-нибудь особо гнусное в адрес мужчин из нашей компании.
— Кто сам в себе уверен, тому бояться нечего, — парирует Ньевес.
— Ну, во-первых, я белый, — говорит Ибаньес, — а расовые различия тут точно играют роль. Кроме того, я приближаюсь к пятому десятку.
— Так быстро приближаешься, что можешь споткнуться и упасть, — говорит Ампаро.
— Не обращай на нее внимания, — бросает Уго. — Это самый лучший возраст для мужчины.
— Ладно, пошли за сумками, — говорит Ньевес. — А то стоит только начать… У этой темы конца не будет.
— Это точно, — добавляет Ампаро.
Кова, Марибель и Уго двинулись в сторону приюта, за ними — Ибаньес, Ньевес и Ампаро, которые все еще посмеиваются над шуточками, услышанными в ходе перепалки.
Мария с Хинесом последними покидают тенистый угол, хотя площадь его незаметно уменьшилась за то время, пока продолжалось импровизированное совещание. Мария чуть отстает и удерживает Хинеса, схватив его за руку. Они ждут, пока остальные отойдут подальше.
— Что? Что случилось?
— Там, внизу, в палатках…
— В палатках скалолазов?
— Да. Я увидела там кое-что… что не поддается логическому объяснению.
Мария смотрит на дверь приюта, и Хинес тоже поворачивает голову в ту сторону. Все уже вошли внутрь, и на пороге больше никого не видно.
— Давай говори, — велит Хинес, — не тяни… Я… я на самом деле тоже очень сильно обеспокоен тем, что происходит.
— Понимаешь, это я заглянула в ту палатку, которая попросторнее. Когда имеется две палатки, в большую обычно сносят всю экипировку, а в маленькой спят — она вроде как запасная…
— А тебе откуда известны такие подробности?
— Я в былые времена занималась скалолазанием, когда гуляла с одним парнем…
Мария на миг замолкает, смотрит на Хинеса и добавляет с заметным напряжением в голосе:
— Тогда я еще не была проституткой, тогда еще не была.
— Да разве я что-нибудь?.. — протестует Хинес. — У меня и в мыслях ничего такого не было.
— Значит, мне только показалось… Но это сейчас не важно! Эти люди… все свое снаряжение они оставили в палатке — а френды, например, стоят огромных денег…
— Френды?
— Да, так это называется, это такие приспособления, которые расклиниваются, их используют для страховки, когда есть трещины. В этом вашем ущелье встречаются трещины?
— Трещины? Да, разумеется, и очень длинные.
— Ну вот! Как раз в таких случаях их используют и всегда берут с собой весь набор целиком — четырех-пяти разных размеров. По сто евро штука… Вообрази… Понимаешь теперь? Ни один скалолаз не оставит такое богатство в палатке; их всегда надо держать при себе, чтобы можно было время от времени погладить. Ты слышишь меня? О чем ты думаешь?
Хинес погрузился в раздумья, потом медленно поднял голову и повернул ее в сторону приюта, хотя явно не видел его, полностью растворившись в своих мыслях.
— Хинес!
— Прости, — говорит он, сразу возвращаясь к действительности, — я все слышал, я все слышал. Я думал как раз об этом, именно об этом… Этого я и боялся.
— Чего? О чем ты думал?
— Как и ты, я думаю, что здесь происходит что-то странное, но пока не знаю… Кстати, ты рассказала женщинам… которые были с тобой?