Нет, человек всегда переоценивает свою значимость. Он пытается впрячь вселенную в ничтожное колесо своей судьбы. Спускайся вниз, милый Возничий! Но он не спускается, а уносит человека с собой в бесконечность...
XXVII
Два дня спустя Черрелы в полном составе собрались на семейный совет, так как Хьюберт получил приказ срочно вернуться в свой суданский полк и требовал, чтобы до его отъезда было принято решение относительно Динни. Поэтому четверо братьев Черрел, сэр Лоренс, Майкл и сам Хьюберт сошлись у Эдриена в музее, после того как мистер Черрел-судья освободился из присутствия. Все знали, что совещание, видимо, ни к чему не приведет, поскольку, - как понимает даже правительство, - бесполезно принимать решения, которые невозможно провести в жизнь.
Майкл, Эдриен и генерал, лично встречавшиеся с Уилфридом, оказались наименее разговорчивыми; больше всех разглагольствовали сэр Лоренс и судья; Хьюберт и Хилери то подавали голос, то замолкали.
Предпосылка у всех была одна и та же: "Это дело скверное", - но, развивая ее, ораторы разделились на два лагеря: Эдриен, Майкл и отчасти Хилери утверждали, что сделать ничего нельзя, надо подождать и посмотреть, чем все кончится, остальные считали, что сделать можно очень многое, но ничего конкретно не предлагали.
Майкла, впервые увидевшего всех своих четырех дядей одновременно, поразило сходство черт и цвета их лиц, сходство почти полное, за исключением глаз - серо-голубых у Хилери и Лайонела, карих у генерала и Эдриена. У всех были скупые жесты, неторопливые движения. В Хьюберте эти характерные приметы подчеркивались молодостью; его карие глаза по временам казались почти серыми.
- Не дает ли закон возможности помешать ей, Лайонел? - услышал Майкл голос отца.
Эдриен нетерпеливо перебил:
- Оставьте Динни в покое. Пытаться решать за нее - нелепо. У нее горячее сердце, бескорыстная натура и достаточно здравого смысла.
Хьюберт возразил:
- Все мы знаем это, дядя, но дело кончится для нее большим горем, и мы должны сделать, что можем.
- А что мы можем?
"Вот именно!" - подумал Майкл и сказал:
- Она сейчас и сама не знает, что делать.
- Почему бы тебе не увезти ее с собой в Судан, Хьюберт? - спросил судья.
- Я потерял всякий контакт с нею.
- Если бы кто-нибудь очень нуждался в ней... - начал и не кончил фразу генерал.
- Даже это реально лишь в том случае, если она будет совершенно уверена, что больше не нужна Дезерту, - отпарировал Эдриен.
Хилери вынул трубку изо рта:
- Кто-нибудь говорил с Дезертом?
- Я был у него один раз, - отозвался генерал.
- Я два, - подхватил Майкл.
- Теперь съезжу к нему я, - мрачно предложил Хьюберт.
- Нет, мой мальчик, если только ты не ручаешься, что сумеешь держать себя в руках, - вмешался сэр Лоренс.
- Я никогда в этом не поручусь.
- Поэтому не езди.
- Не сходишь ли ты сам, папа? - спросил Майкл.
- Я?
- Он всегда уважал тебя.
- Но ведь я даже не кровный родственник!
- Пожалуй, вам стоит попробовать, Лоренс, - поддержал Майкла Хилери.
- Почему?
- Потому что по тем или иным причинам ни одному из нас не стоит пробовать.
- Какие, собственно, соображения препятствуют браку Динни с Дезертом? - осведомился Эдриен.
Генерал круто повернулся к нему:
- На нее навсегда ляжет пятно.
- А что было с тем парнем, который продолжал держаться за жену и после того, как ее осудили? Все только стали больше уважать его.
- Нет хуже ада, чем видеть, как все указывают пальцами на спутника твоей жизни, - сказал судья.
- Динни научится ничего не замечать.
- Простите, но все вы не понимаете, в чем суть, - вмешался Майкл. - А суть в переживаниях самого Уилфрида. Если он женится на ней, оставаясь в разладе с самим собой, вот тогда ее действительно ждет ад. И чем сильнее Динни будет любить Уилфрида, тем тяжелее ей придется.
- Ты прав, Майкл, - неожиданно согласился сэр Лоренс. - Если я сумею втолковать ему это, мне стоит сходить.
Майкл вздохнул.
- Куда ни кинь, для Динни все равно ад.
- Утро вечера мудренее, - уронил Хилери сквозь облако табачного дыма.
- Вы верите в это, дядя Хилери?
- Не слишком.
- Динни двадцать шесть. Он - ее первая любовь. Что она будет делать, если кончится плохо?
- Выйдет замуж.
- За другого? Хилери кивнул.
- Весело!
- Жизнь вообще веселая штука.
- Ну, Лоренс, пойдете? - в упор спросил генерал.
Сэр Лоренс посмотрел на шурина и ответил:
- Пойду.
- Благодарю.
Никто не представлял себе, что получится из такого решения, но его, по крайней мере, можно было выполнить.
В тот же вечер на углу Корк-стрит сэр Лоренс встретил Уилфрида. Кровоподтек на лице Дезерта уже почти рассосался, а подбородок освободился от пластыря. Баронет спросил:
- Не возражаете, если я пройдусь с вами?
- Нисколько, сэр.
- Вы никуда не, торопитесь? Уилфрид пожал плечами, и они пошли вместе. Наконец сэр Лоренс заговорил:
- Нет хуже, чем не знать, куда идешь.
- Вы правы.
- Тогда зачем вообще идти, особенно если вы тащите с собой другого человека. Простите за прямолинейность, но я хочу спросить: расстроила бы вас эта история, не будь Динни? Что, кроме нее, привязывает вас к Англии?
- Ничто. Но я не склонен входить в обсуждение. Простите, мне лучше уйти.
Сэр Лоренс остановился:
- Еще одну минуту, и потом уйду я. Понимаете ли вы, что человек, находящийся в разладе с самим собой, не годится для совместной жизни, пока не избавится от этого разлада? Вот все, что я хотел сказать, но это не так уж мало. Поразмыслите над моими словами.