- А легко ли было вам, сэр, принять решение на его месте?
- Вероятно, нет.
Майкл беспокойно заходил по кабинету:
- Я считаю, что эта история куда сложнее любого вопроса, на который можно ответить "да" или "нет". Все упирается в раненую гордость, а когда она затронута, остальные чувства тоже приходят вразброд. Вы не можете не понимать этого, сэр. Вы же наблюдали аналогичные случаи, когда людей предавали военному суду.
Слова Майкла, казалось, поразили генерала, как откровение. Он смотрел на племянника и молчал.
- Уилфрида также судят военным судом, - продолжал Майкл, - но здесь не краткая и беспощадная процедура, к которой сводится настоящий военный суд, а затяжное безнадежное дело, и конца ему я не вижу.
- Понимаю, - спокойно согласился генерал. - Но он не имел права впутывать в него Динни.
Майкл улыбнулся:
- Разве любовь думает о правах?
- Точка зрения у тебя во всяком случае современная.
- Если верить преданиям, скорее древняя.
Генерал отошел к окну и стоял, поглядывая на площадь.
- Я не хочу встречаться с Динни, - сказал он не оборачиваясь. - Это растревожит ее. Моя жена того же мнения. Кроме того, мы бессильны ей помочь.
Слова дяди, в которых не было даже намека на беспокойство о самом себе, растрогали Майкла.
- Думаю, что так или иначе все это скоро кончится, - отозвался он. А лучшего как им, так и всем нам желать не приходится.
Генерал обернулся:
- Будем надеяться. Прошу тебя, держи нас в курсе и не позволяй Динни ничего предпринимать, прежде чем она не поставит нас в известность. Сидеть в Кондафорде и ждать - тяжело. Не стану больше тебя задерживать. Благодарю, ты мне помог. До свиданья, Майкл.
Он схватил руку племянника, крепко пожал ее и вышел.
Майкл подумал: "Вечная неизвестность! Что может быть хуже? Бедный старик!"
XXXIII
Компсон Грайс был человек не злой и питал некоторое расположение к Майклу. Поэтому, отправляясь завтракать, он помнил о своем обещании. Веруя в еду, как разрешительницу всяких трудностей, он, будь это обычный случай, просто послал бы приглашение к завтраку и получил нужные сведения за второй и третьей рюмкой хорошего старого бренди. Но Уилфрида он побаивался. Поэтому, заказав простую sole meuniere [11] и полбутылки шабли, он решил ему написать. Он сочинил письмо в маленькой отделанной зелеными панелями библиотеке клуба, сидя за чашкой кофе и покуривая сигару.
"Клуб "Всякая всячина".
Пятница.
Дорогой Дезерт,
Ввиду необычайного успеха "Барса", на которого и в дальнейшем, видимо, будет большой спрос, я должен точно знать, как мне выписывать Вам чеки на авторский гонорар. Окажите мне любезность и сообщите, едете ли Вы обратно на Восток, и если едете, то когда? Одновременно укажите и адрес, куда я могу, не опасаясь что-нибудь перепутать, направлять переводы. Возможно, Вы пожелаете, чтобы я просто вносил гонорары под расписку в Ваш банк - какой, для меня безразлично. До сих пор наши денежные расчеты выражались в скромных цифрах, но "Барс" несомненно окажет - фактически уже оказал - влияние на продажу двух Ваших предшествующих сборников. Поэтому желательно, чтобы я был осведомлен о Вашем местопребывании. Долго ли Вы еще пробудете в Лондоне? Если у Вас появится желание заглянуть ко мне, я всегда счастлив видеть Вас.
С сердечными поздравлениями и наилучшими пожеланиями искренне Ваш
Компсон Грайс".
Он адресовал это написанное изящным прямым почерком письмо на Корк-стрит и тут же отправил его с клубным рассыльным. Остальную часть перерыва в работе он посвятил восхвалению своего франко-канадского издания, затем нанял такси и поехал обратно в Ковент-гарден. В приемной его встретил клерк:
- Мистер Дезерт ожидает вас в кабинете, сэр.
- Прекрасно! - ответил Компсон Грайс, подавив легкую дрожь и подумав: "Быстро сработано!"
Уилфрид стоял у окна, откуда в ракурсе был виден Ковент-гарден. Когда он обернулся, его потемневшее, измученное лицо и горький взгляд потрясли Компсона Грайса. Здороваться с ним тоже было не очень приятно, - сухая рука прямо-таки пылала.
- Вы получили мое письмо? - осведомился издатель.
- Да, благодарю. Вот адрес моего банка. Лучше всего вносите туда чеки под расписку.
- Вы не слишком хорошо выглядите. Опять уезжаете?
- Вероятно. Ну, до свидания, Грайс. Благодарю за все, что вы сделали.
- Ужасно сожалею, что эта история так отразилась на вас, - с неподдельным чувством ответил Компсон Грайс.
Уилфрид пожал плечами и направился к выходу.
Когда он ушел, издатель постоял, комкая в руках записку с адресом банка. Потом неожиданно громко выпалил: "Не нравится мне его вид. Решительно не нравится!" - и снял телефонную трубку...
Уилфрид повернул на север, - ему предстоял еще один визит. Он пришел в музей как раз в тот момент, когда Эдриен взялся за свой дуврский чай и булочку с изюмом.
- Чудесно! - сказал тот, вставая. - Рад видеть вас. Вот чашка. Присаживайтесь.
Вид Уилфрида и пожатие его руки потрясли Эдриена не меньше, чем Грайса.
Уилфрид глотнул чай.
- Разрешите закурить?
Он закурил сигарету и сгорбился на стуле. Эдриен ждал, когда он заговорит. Наконец Уилфрид сказал:
- Простите, что так бесцеремонно ворвался, но я ухожу обратно в неизвестность. Я хотел посоветоваться, как будет Динни легче, - если я просто
Исчезну или предварительно напишу.
На душе у Эдриена стало беспросветно темно.
- Вы имеете в виду, что не сможете ручаться за себя, если увидитесь с ней?
Плечи Уилфрида судорожно передернулись.
- Не совсем то. Жестоко так говорить, но я до такой степени сыт всей этой историей, что больше ничего не чувствую. При встрече я могу сделать Динни больно. Она - ангел. Вряд ли вы поймете, что со мной произошло. Я и сам не понимаю. Знаю только, что хочу бежать от всех и вся.
Эдриен кивнул:
- Я слышал, вы были больны. Не кажется ли вам, что это отразилось на вашем настроении? Бога ради, не ошибитесь в себе теперь.
Уилфрид улыбнулся:
- Я свыкся с малярией. Дело не в ней. Вы будете смеяться, но у меня такое ощущение, как будто душа истекает кровью. Я должен уехать туда, где ничто и никто не напомнит мне о прошлом. А Динни напоминает мне о нем больше, чем что-либо другое.
- Понятно, - выдавил Эдриен и замолчал, поглаживая рукой бородку. Затем встал и начал ходить по кабинету: - Вы уверены, что отказываться от последней встречи с Динни честно и по отношению к ней и по отношению к вам самому?