- Ее, наверно, называют здесь кратко - Черр.
- Летом я заведу себе плоскодонку. Знаете, Клер, в верховьях река еще красивее, чем здесь.
- Вы научите меня грести?
- А как же!
- Скоро десять. День прошел чудесно. Тони!
Он бросил на нее сбоку долгий взгляд и завел машину. Неужели ему всю жизнь вот так стремительно мчаться с нею вперед? Неужели им не суждена настоящая долгая остановка?
- Хотите спать. Клер?
- Не очень. Но коктейль был жутко крепкий. Если устали, я могу сесть за руль.
- Устал? Нет, что вы! Я просто подумал, что каждая миля удаляет меня от вас.
В темноте дорога всегда длиннее и совсем не та, что при свете. Глаз обнаруживает на ней сотни не замеченных днем предметов: изгороди, стога сена, деревья, дома, повороты. Деревни и те кажутся другими. В Дорчестере Тони остановил машину, чтобы узнать дорогу; их обогнал мотоциклист, и Крум крикнул ему:
- Куда на Хенли?
- Прямо.
Они доехали до следующей деревни.
- Это, должно быть, Неттлбед, - сказал Крум. - Теперь до самого Хенли - ничего, а оттуда до Лондона еще тридцать пять миль. В двенадцать будем дома.
- Бедняжка! Вам ведь предстоит еще один конец.
- Ничего, буду гнать как сумасшедший.
Клер погладила его по обшлагу пальто, и они опять замолчали.
Когда машина въехала в лес, Тони неожиданно сбросил газ.
- Освещение отказало!
Мимо, резко притормозив, пролетел мотоциклист и на ходу крикнул:
- Сэр, у вас погасли фары.
Крум остановил машину:
- Этого еще не хватало. Наверно, сел аккумулятор.
Клер рассмеялась. Тони вылез и, обойдя вокруг машины, осмотрел ее.
- Я помню этот лес. Отсюда до Хенли добрых пять миль. Что ж, попытаем счастья, - поползем как-нибудь.
- А если я вылезу и пойду перед машиной?
- Нет, сейчас слишком темно. Я могу вас задавить.
Ярдов через сто Тони опять остановился:
- Мы съехали с дороги. Никогда не водил машину в такой темноте.
Клер снова рассмеялась.
- Вот вам и приключение, мой дорогой.
- А я еще и фонарь не захватил. Насколько помню, этот лес тянется мили на две.
- Ну что ж, попробуем еще раз.
Мимо со свистом пролетел автомобиль. Шофер что-то крикнул.
- Живо! Поезжайте за ним. Тони!
Но прежде чем Крум успел завести мотор, автомобиль уже скрылся. Наверно, съехал под гору или куда-нибудь свернул. Машина Тони медленно поползла вперед.
- Черт! - неожиданно выругался он. - Опять съехали С дороги.
- Выводите ее на шоссе, и подумаем, как быть. Жилья никакого до самого Хенли?
- Никакого. Кроме того, аккумулятор не везде зарядишь. Впрочем, надеюсь, дело не в нем: просто сгорел какой-нибудь контакт.
- Что, если оставить машину и пойти пешком? Здесь в лесу ее никто не тронет.
- А потом? - возразил Крум. - Мне ведь с нею нужно утром быть дома. Вот что, я провожу вас до гостиницы, достану фонарь и вернусь. С фонарем я как-нибудь доведу ее до Хенли; если не удастся, просто переночую в ней, а утром выеду пораньше и подхвачу вас на мосту.
- Но это же десять миль пешком! А почему нам не остаться здесь вместе до рассвета? Провести ночь в автомобиле - моя давняя мечта.
В Круме шла внутренняя борьба. Целую ночь с Клер! Наедине!
- А вы полагаетесь на меня?
- Тони, не будьте таким старомодным. Остаться здесь - разумнее всего и, кроме того, даже забавно. Будет гораздо хуже, если мы врежемся в другую машину или нас задержат за езду без света.
- Проклятая луна! Никогда ее нет, когда нужно! - проворчал Тони. - Вы серьезно это предлагаете?
Клер тронула его за руку:
- Отведите автомобиль подальше от шоссе. Помедленней. Осторожно! Стоп.
Машину слегка тряхнуло.
- Мы наехали на дерево и встали спиной к дороге, - сказала Клер. Пойду посмотрю, не видно ли нас.
В ожидании ее Крум поправил ковер и подушки сиденья. Он подумал: "Раз она относится к этому так спокойно, значит, любви ко мне у нее нет". При мысли о долгой темной ночи наедине с нею его пробирала дрожь: он понимал, какая пытка ему предстоит. Наконец до него донесся ее голос:
- Все в порядке. Машины совсем не видно. Теперь сходите проверьте вы, а я заберусь внутрь.
Тони двигался ощупью и, лишь почувствовав под ногами твердый грунт, сообразил, что выбрался на дорогу. Мрак здесь немного поредел, но звезд все равно не было видно. Тони постоял с минуту, затем по-прежнему ощупью побрел назад. Машина так безнадежно затерялась во тьме, что ему пришлось свистнуть и подождать, пока не раздастся ответный свист. Да, темно, хоть глаз выколи! Он влез в автомобиль.
- Стекло оставить открытым или поднять?
- Да, но только до половины. Мне очень удобно, Тони.
- Слава богу. Не возражаете, если закурю трубку?
- Разумеется, нет. Дайте мне сигаретку. Ну вот, теперь почти как в раю.
- Именно почти, - чуть слышно бросил Тони.
- Хотела бы я посмотреть на лицо тети Эм, если бы она увидела нас! Вам тепло?
- Кожаные подушки не пробьет никакой холод. А вам?
- Очень.
Опять наступило, молчание. Потом Клер сказала:
- Тони, вы меня простите, да? Я ведь дала обещание.
- Не беспокойтесь, все будет хорошо, - ответил Крум.
- Мне виден только кончик вашего носа - и то лишь когда вы затягиваетесь.
В свою очередь при свете сигареты Клер он увидел ее зубы, улыбку на губах и нижнюю часть лица до глаз, утонувших в темноте.
- Снимите шляпу, Клер. И помните, мое плечо к вашим услугам.
- Смотрите, не давайте мне храпеть.
- Храпеть? Вам?
- При случае все храпят. Я тоже могу.
Они немного поговорили, но все, кроме ощущения ее близости в темноте, уже казалось ему нереальным. Изредка он различал шум проезжавших по дороге машин, но больше никаких звуков не доносилось: ночь была слишком темной даже для сов. Трубка потухла, и Тони сунул ее в карман. Клер полулежала на сиденье так близко от него, что он чувствовал ее локоть. Он затаил дыхание. Уже уснула? Ну, а ему предстоит бессонная ночь - где уж тут уснуть, когда легкий исходящий от нее аромат будоражит все его чувства, а его рука пылает от прикосновения ее руки! Даже если все ограничится только этим - и тогда грех тратить такую ночь на сон.
- Тони, если вы в самом деле не возражаете, я положу вам голову на плечо.
- Конечно, кладите!
Голова Клер погрузилась в шарф Тони; легкий аромат, напоминавший ему сосновый лес в солнечный день, стал сильнее. Прямо не верится, что она рядом с ним, что голова ее лежит у него на плече и что так будет еще целых шесть-семь часов. Тони вздрогнул. Как все спокойно и прозаично! Ничто в ней не выдает ни страсти, ни волнения, словно он ее брат. И вдруг его осенило: эта ночь - испытание, которое нужно выдержать, потому что иначе она отшатнется и уйдет от него. Теперь она спит. Да, по-настоящему. В этом не может быть сомнений: стоит только вслушаться в ритмический звук, издаваемый ее горлом, - звук, трогательно слабый, как клохтанье птенца, немножко забавный и бесконечно дорогой! Что бы ни было дальше, одного не зачеркнешь - он все-таки провел с нею ночь! Тони сидел тихо, как мышь, если, конечно, мышам случается сидеть тихо. Чем глубже Клер погружалась в сон, тем тяжелей становилась ее голова и тем доверчивей она прижималась к нему. Он сидел, вслушивался в ее дыхание, и чувство его к ней углублялось, превращалось в страстное желание защищать ее и служить ей. А ночь, холодная, непроглядная, беззвучная, - машины по дороге больше не шли, - разделяла с ним его одиночество. Она бодрствовала и дышала, словно огромное, мрачное, всепоглощающее чудовище. Да, ночь не спит. Тони отдавал себе в этом отчет впервые в жизни. Ночь, как и день, не знает сна. Глухая и равнодушная ко всему, она тоже наделена жизнью: она не говорит, не движется, только бодрствует и дышит. Лунная и звездная или беспросветная и глухая, как сегодня, она всегда - великий спутник человека.