- Ваши арабские матки уже прибыли, мистер Масхем?
- Я жду их к концу следующего месяца.
- Вы поручили надзор за ними Тони Круму?
- О! Разве вы знакомы с ним?
- Через сестру.
- Приятный юноша.
- Да, - отозвалась Динни. - Я пришла к вам по поводу него.
- Вот как?
"Он слишком много мне должен, чтобы отказать", - мелькнуло в голове у девушки. Она откинулась назад, положила ногу на ногу и в упор посмотрела на Масхема:
- Я хочу, разумеется конфиденциально, сообщить вам, что Джерри
Корвен вчинил моей сестре бракоразводный иск и привлек Тони Крума в качестве соответчика.
Джек Масхем слегка повел рукой, державшей чашку.
- Он ее любит, они действительно проводили время вместе, но обвинение не соответствует истине.
- Понятно, - уронил Джек Масхем.
- Дело будет слушаться на днях. Я убедила Тони Крума позволить мне рассказать вам обо всем этом. Ему было бы неловко говорить о себе самом.
Масхем по-прежнему смотрел на нее. Лицо его было непроницаемо.
- Я знаком с Джерри Корветом, - сказал он. - Но я не знал, что ваша сестра ушла от него.
- Мы не предаем это огласке.
- Разрыв произошел из-за Крума?
- Нет. Они впервые встретились на пароходе, когда она уже возвращалась в Англию. Клер порвала с Джерри по совсем другим причинам. Конечно, они с Тони Крумом вели себя неосмотрительно, за ними следили и видели их при так называемых компрометирующих обстоятельствах.
- Что вы конкретно имеете в виду?
- Однажды поздно вечером они возвращались из Оксфорда. У них отказали фары, и они провели ночь в машине.
Джек Масхем слегка приподнял плечи. Динни, не спуская с него глаз, наклонилась вперед:
- Я уже сказала, что обвинение не соответствует истине. Это действительно так.
- Но, дорогая мисс Черрел, мужчина никогда не признается, что...
- Вот почему вместо Тони к вам пришла я. Моя сестра не станет мне лгать.
Плечи Масхема снова слегка приподнялись.
- Я, собственно, не понимаю... - начал он.
- Почему это касается вас? Вот почему: я не надеюсь, что им поверят.
- Вы хотите сказать, что, прочитав об этом деле в газетах, я стал бы недоброжелателем Крума?
- Да. Мне кажется, вы решили бы, что он нарушил "правила игры".
Динни не сумела скрыть легкой иронии в голосе.
- А разве это не так? - спросил он.
- По-моему, нет. Он горячо любит Клер и все же сумел держать себя в руках. А что касается любви, то от нее никто не застрахован.
При этих словах воспоминания опять нахлынули на нее, и она потупилась, чтобы не видеть этого бесстрастного лица и насмешливо изогнутых губ. Затем, повинуясь внезапному наитию, объявила:
- Мой зять потребовал денежного возмещения ущерба.
- Вот как? - удивился Джек Масхем. - Я не знал, что так делается и в наши дни.
- Он требует две тысячи, а у Тони Крума ничего нет. Он заявляет, что ему все равно, но если они проиграют, он разорен.
Затем наступило молчание. Джек Масхем опять отошел к окну, сел на подоконник и спросил:
- Что же я могу сделать?
- Не отказывать ему от места - вот и все.
- Муж на Цейлоне, а жена здесь. Знаете, это...
Динни поднялась, шагнула к нему и остановилась:
- Мистер Масхем, вам не кажется, что вы в долгу передо мной? Разве вы забыли, как отняли у меня возлюбленного? Знаете ли вы, что он умер там, куда бежал из-за вас?
- Из-за меня?
- Да. Он отказался от меня из-за вас и того, что вы защищали. А теперь я прошу вас не добивать Тони Крума, как бы ни повернулось дело. До свиданья.
И, прежде чем Масхем успел открыть рот, Динни вышла.
Она почти бежала по направлению к Грин-парку. Все вышло совсем не так, как она предполагала! Может быть, ее вмешательство сыграет роковую роль. Но что поделаешь - слишком уж сильно закипел в ней былой протест против глухой стены внешних форм, против незримых, но беспощадных традиций, о которые разбилась ее любовь. Иначе и быть не могло! Весь вид этого долговязого денди, звук его голоса непреодолимо вернули ее к прошлому. А, будь что будет! Ей все-таки легче: горечь, которую она так долго таила в душе, наконец излилась.
На другой день утром она получила записку:
"Райдер-стрит.
Воскресенье.
Дорогая мисс Черрел,
Можете рассчитывать на меня в известном вам деле.
С искренним уважением
Ваш Джек Масхем".
XXVII
Заручившись этим обещанием" девушка на следующий день уехала в
Кондафорд, где нашла атмосферу крайне напряженной и попыталась хоть немного ее разрядить. Родители Динни вели обычный образ жизни, но были явно подавлены и встревожены. Ее мать, женщина застенчивая и восприимчивая, вся сжималась при одной мысли о том, что Клер может пасть в мнении света. Ее отец, видимо, отдавал себе отчет, что независимо от исхода дела люди сочтут его дочь существом легкомысленным и лживым. Молодого Крума еще извинят, но никто не извинит женщину, которая поставила себя в такое положение. К тому же он испытывал гневное и мстительное чувство к Джерри Корвену, решив, насколько будет в его силах, помешать этому субъекту добиться своей цели. Такая чисто мужская позиция казалась Динни несколько смешной, но страдальческая наивность, с которой отец гонялся за миражем, упуская из виду существенное, не могла не вызывать в девушке известного сочувствия. Поколению ее отца развод до сих пор казался внешним и видимым проявлением внутреннего и духовного бесчестия. Для нее же самой любовь была только любовью: когда она сменяется отвращением, половая близость теряет всякое оправдание. То, что Клер уступила Джерри Корвену здесь, на своей лондонской квартире, шокировало Динни гораздо больше, чем бегство сестры от мужа с Цейлона. Те бракоразводные процессы, с которыми она время от времени знакомилась по газетам, отнюдь не укрепляли ее веру в то, что браки заключаются на небесах. Но она считалась с переживаниями людей, воспитанных в старых понятиях, и старалась не усугублять растерянность и тревогу родителей. Она избрала другую, более практическую линию. Так или иначе, - по-видимому, иначе, - но дело скоро кончится. А люди в наши дни обращают мало внимания на чужие дела.
- Как! - сардонически возразил генерал. - "Ночь в машине" - броский газетный заголовок. Прочтешь такой и сразу же начинаешь думать, как ты сам повел бы себя в подобных обстоятельствах.
- Люди мало что замечают, дорогой. Они все валят в одну кучу - и разводы, и министра внутренних дел, и декана собора святого Павла, и принцессу Елизавету, - немногословно ответила Динни.