- Рада видеть вас.
Нежная улыбка тронула похожие на цветок губы девушки.
"До чего же прелестна!" - подумала Динни.
- Я знакома с мисс Пол, - объяснила она продавщице. - Это платье замечательно на ней сидит.
- Но, мадам, оно же совершенно в вашем стиле. Мисс Пол для него чуть-чуть полновата. Разрешите примерить на вас?
Динни, не очень уверенная, что получила комплимент, ответила:
- Сегодня я ничего не решу: я не знаю, смогу ли себе его позволить.
- Это не важно, мадам. Мисс Пол, пройдите на минутку сюда, снимите платье, и мы примерим его мадам.
В примерочной манекенщица разделась. "Так она еще прелестней! Хотела бы я выглядеть в нижнем белье так же!" - подумала Динни и позволила снять с себя платье.
- Мадам чудо какая тоненькая! - восхитилась продавщица.
- Худа, как щепка.
- О нет! Мадам в хорошей форме.
- У мадам все как раз в меру. У нее есть стиль! - с некоторой пылкостью воскликнула манекенщица.
Продавщица застегнула крючок.
- Как на заказ! - объявила она. - Пожалуй, вот здесь чуть-чуть широковато, но это мы подгоним.
- Не чересчур открыто? - усомнилась Динни.
- Но это же очень красиво при вашей коже!
- Нельзя ли мне взглянуть, как выглядит на мисс Пол то, первое платье - черное с белым?
Динни сказала это, рассчитывая, что девушку не пошлют за платьем в одном белье.
- Разумеется. Я сейчас принесу. Помогите мадам, мисс Пол.
Оставшись вдвоем, девушки улыбнулись друг другу.
- Нравится вам работа, Милли? Вы же мечтали о такой.
- Не совсем о такой, мисс.
- Бесперспективная?
- Не то. Я ведь и не жду того, о чем вы думаете. Могло быть, конечно, куда хуже.
- Знаете, я пришла, чтобы повидать вас.
- Верно? Но платье вы все-таки купите, мисс, - оно вам очень идет. Вы в нем чудесно выглядите.
- Осторожней, Милли, не то вас живо переведут в продавщицы.
- Ну, нет, за прилавок я не пойду. Там только я делать, что комплименты отпускать.
- Где оно расстегивается?
- Вот здесь. Очень удобно: всего один крючок... Можно и самой - нужно только изогнуться. Я читала насчет вашего брата, мисс. По-моему, с их стороны это просто срам.
- Да, - ответила Динни, забыв, что на ней нет платья. Затем порывисто протянула девушке руку. - Желаю счастья, Милли.
- И вам также, мисс.
Не успели они отдернуть руки, как вернулась продавщица
Динни встретила ее улыбкой.
- Мне так неудобно, что я побеспокоила вас, но я окончательно решила взять вот это, если, конечно, смогу его себе позволить. Безумная цена!
- Вы находите, мадам? Это же парижская модель. Я выясню, не может ли мистер Беттер чем-нибудь вам помочь, - платье создано для вас. Мисс Пол, не пригласите ли сюда мистера Беттера?
Манекенщица, теперь уже одетая в сооружение из черного с белым, вышла.
Динни снова натянула свое платье и спросила:
- Манекенщицы подолгу работают у вас?
- Нет, не очень. Весь день раздеваться и одеваться - довольно хлопотно.
- Куда же они деваются?
- Так или иначе выходят замуж.
Как благоразумно! Вслед за тем мистер Беттер, худощавый мужчина с седыми волосами и превосходными манерами, объявил, что "ради мадам" снизит цену до такой, которая все еще казалась безумной. Динни ответила, что решит завтра, и вышла на бледное ноябрьское солнце. Оставалось убить еще шесть часов. Она двинулась на северо-восток, к Лугам, пытаясь успокоить тревогу мыслью о том, что у каждого встречного, как бы он ни выглядел, тоже есть свои тревоги. Все семь миллионов лондонцев чемнибудь да встревожены. Одни это скрывают, другие - нет. Динни посмотрела на свое отражение в зеркальной витрине и нашла, что она относится к первым. И все-таки самочувствие у нее ужасное. Вот уж верно: человеческое лицо маска. Динни добралась до Оксфорд-стрит и остановилась на краю тротуара, ожидая, когда можно будет перейти улицу. Рядом с девушкой оказалась костлявая с белыми ноздрями голова ломовой лошади. Динни погладила ее по шее и пожалела, что не захватила с собой кусок сахару. Ни лошадь, ни возчик не обратили на нее внимания. Да и зачем им обращать? Из года в год они проезжают здесь и останавливаются, останавливаются и проезжают через эту стремнину - медленно, натужно, ничего не ожидая от будущего, пока оба не свалятся и тела их не оттащат с дороги. Полисмен поменял местами свои белые рукава, возчик натянул поводья, фургон покатился, и длинная вереница автомобилей последовала за ним. Полисмен опять взмахнул руками, и Динни пересекла улицу, дошла до Тоттенхем-корт-род и снова остановилась в ожидании. Какое кипение, какая путаница людей и машин! К чему, с какой тайной целью они движутся? Чего ради суетятся? Поесть, покурить, посмотреть в кино на так называемую жизнь и закончить день в кровати! Миллион дел, выполняемых порой добросовестно, порой недобросовестно, - и все это для того, чтобы иметь возможность поесть, немного помечтать, выспаться и начать все сначала! Девушке показалось, что сама жизнь неумолимо схватила ее за горло здесь, на перекрестке. Она издала сдавленный вздох. Какой-то толстый мужчина извинился:
- Прошу прощения, мисс. Я, кажется, наступил вам на ногу.
Динни улыбнулась и ответила: "Нет", - но тут полисмен поменял местами свои белые рукава. Она пересекла улицу, очутилась на удивительно безлюдной Гауэр-стрит и быстро пошла по ней. "Еще одну реку, еще одну реку осталось теперь переплыть", - и девушка очутилась в Лугах, этом сплетении сточных канав и грязных мостовых, на которых играла детвора. Вот и дом священника. Дядя Хилери и тетя Мэй еще не выходили. Они собирались завтракать. Динни тоже села за стол. Она не уклонилась от обсуждения с ними предстоящей "операции", - они ведь жили в самом центре всевозможных "операций". Хилери сказал: