— Здравствуй, великий воин Зигфрид, — говорил он, обнимая Карла, — смотри как ты обвешался орденами. Одолжи штук пять покрасоваться перед дамами. Обскакал, обскакал своего Гуго. Даже Рыцарский крест на шее.
— Да, — включился Карл в шутливую словесную перепалку, — пожалуй, обгонишь ваше превосходительство! Теперь к генералу неудобно обращаться на «ты». Придется своего друга и родственника величать экселенцем.
Гуго был доволен. Получив генеральский чин, он помнил об этом и во сне.
— В домашних условиях я не стану принуждать тебя к этому. Как видишь, не одни вы в России воюете и не одних вас осыпают лаврами.
— Как Ева, как дети?
— Спасибо. Во Франции сейчас спокойнее, чем в Германии. «Томми» нас меньше беспокоят своими налетами.
Пока Фридрих накрывал на стол, болтали об общих знакомых и всяких пустяках. После ухода дворецкого заговорили откровенно.
— Давай, Карлхен, выпьем за твое благополучное возвращение. Ты очень вовремя выбрался из России.
— Неужели Паулюсу так плохо? Выдержала ведь окружение 16-я армия в демянском котле?
— Полный разгром армии Паулюса — дело ближайших дней. С деблокированием у Манштейна, ты знаешь, ничего не получилось, а больше выручать ее некому. Фюрер приказал Паулюсу держаться до последнего.
Помолчали. Молча выпили. То, о чем они подумали, лучше было не произносить вслух.
— Да, Гуго, — Карл поднялся, — хочу вручить тебе кое-какие подарки.
Вскоре он вернулся с воротником из соболя и двумя бутылками русской водки. Он протянул мех Гуго.
— Купил по случаю в Харькове, в комиссионном. Заплатил оккупационными марками сущие пустяки. (Подарок предназначался Луизе, но она вместе с родителями была в Швеции.) А это водка, довоенная, такой теперь во всей России не осталось. Случайно нашли в запрятанном складе.
Гуго взглянул на надпись, обрамленную колосьями.
— «Водка пшеничная», — прочитал он, оживившись. — А ведь я ее пил в России задолго до войны. Мне удалось побывать там в одной спецкомандировке. Колоссальный напиток! Открой одну сейчас. — Он с видом знатока подул на мех: — Ева-Мария будет в восторге.
— Да, этот мех особенно идет блондинкам.
Раскрасневшийся Гуго закурил сигарету:
— Ты помнишь наш разговор в Париже?
— Конечно, и несколько раз пожалел о том, что не согласился на твое предложение.
— Сейчас я тебе хочу предложить кое-что другое. Часть истребительных авиагрупп, в том числе и бывшая авиагруппа Келленберга, будут переданы после переформирования в противовоздушную оборону рейха.
— Я об этом слышал от младшего Ешоннека и просил помочь вернуться в мою бывшую авиагруппу.
— На него особенно не рассчитывай. Его братец и покойник Удет жили с Мильхом как кошка с собакой. Поэтому никаких просьб, исходящих от Ешоннека, генеральный инспектор люфтваффе выполнять не станет. А ведь кадры, организация и комплектование ВВС в его руках.
— Но ты можешь мне помочь в этом?
— Попытаюсь. В ПВО рвутся сейчас самые опытные летчики, имеющие отличную слепую подготовку. Других не берут. И знаешь, почему все так стремятся в нее? — Гуго загнул первый палец: — Возможность быстрого продвижения по службе. Специальные истребительные части только создаются. — Гуго загнул второй палец: — Относительная безопасность ночных действий истребителей по сравнению с боями на Востоке. И, наконец, — Гуго загнул сразу остальные пальцы в кулак, — лучшие условия базирования, близость к семьям и повышенные оклады.
— Гуго, я тебе презентую еще и вот это. — Карл достал из ящика стола серебряный портсигар с выпуклым изображением огромной головы, перед которой застыл всадник с копьем, и три пачки папирос «Наша марка». — Попрошу нас опять свести в одну группу с Эрвином Штиммерманом.
— Дешево ты подкупаешь генерала, — засмеялся Гуго, открывая пачку папирос с непривычными картонными мундштуками. — Ну да ладно, будь по-твоему.
Германия оделась в траур. Остатки разгромленной группировки Паулюса капитулировали. Вместо обычных бравурных маршей из динамиков выплескивались грустные мелодии Шуберта и Баха.
Послушав выступление радиокомментатора генерала Дитерихса, Карл и Эрвин с горя напились до скотского состояния. Все рушилось. Пошли прахом нечеловеческие труды и жертвы. Их вышибли с Волги и Кубани, с Дона и предгорий Кавказа. Лучшие дивизии рейха нашли конец в промерзлых, продутых жгучими ветрами просторах «дикого поля». Карл вспомнил виденные с воздуха во время летнего наступления стальные лавины немецкой техники. Все досталось русским: те пушки, которые делались «вместо масла», «бюссинги» вместе с кургузыми итальянскими «фиатами» и застывшие без горючего, заиндевевшие танки, покинутые экипажами.