Фельдмаршал Мильх, оставшийся в эту ночь за Геринга, убывшего в прусское имение Растенбург, дозвонился до рейхсминистра и в ставку Гитлера с просьбой о прекращении зенитного огня. Однако ни Геринг, ни находящийся в «Волчьем логове» начальник штаба ВВС генерал-полковник Ешоннек, ни руководство командования вермахта, не зная истинного положения дел, не решились отдать такое распоряжение.
В течение двух часов над Берлином шло воздушное сражение, в котором немцы стреляли по немцам.
К утру стало известно, что основной удар английские бомбардировщики нанесли по Пенемюнде — объекту, на который фюрер возлагал самые большие надежды.
Воспользовавшись отсутствием ночных истребителей, «ланкастеры» и «стирлинги» сбросили на объекты Пенемюнде около двух тысяч тонн фугасных и зажигательных бомб. В ракетном центре было разрушено большинство жилых зданий и бараков. Среди сотен погибших оказались ведущий специалист по ракетным двигателям доктор Тиль и лучший инженер-испытатель Вальтер. Однако главную задачу англичанам выполнить не удалось. Хотя были выведены из строя электростанция и завод жидкого кислорода, уничтожены здания конструкторского бюро и испытательные стенды, цехи сборки ракет пострадали незначительно.
Геринг, которого разбудили второй раз в эту ночь для того, чтобы сообщить очень неприятное известие, рассвирепел, как раненый вепрь. Тут же схватив трубку, позвонил Ешоннеку:
— Считайте главным виновником Пенемюнде себя! Это благодаря вашей тупости истребители вместо того, чтобы отражать налет, сбивали друг друга! Еще никогда, генерал, средства ПВО не использовались столь бездарно. Едва ли фюрер простит вам разгром Пенемюнде.
Утром в фюрюнгсштабе царил обычный рабочий ритм: раздавались телефонные звонки, стрекотали пишущие машинки. В приемной генерала Ешоннека собралось несколько посетителей.
На вежливые звонки секретаря начальник штаба не отвечал. Когда прибыл офицер оперативного отдела со срочными документами на подпись Ешоннеку, секретарь осмелился войти в кабинет шефа.
Ешоннек лежал на ковре в луже крови. Рядом валялись вальтер и записка:
«Я не могу больше работать с Герингом.
Хайль Гитлер!»
Побледневпшй секретарь, не отвечая на вопросы собравшихся в приемной, дрожащей рукой набрал номер телефона уполномоченного имперской службы безопасности.
В ту «Вальпургиеву ночь», когда дьявольский шабаш переместился с горы Брокен в небо Берлина, Карл привез в задней кабине мертвого стрелка. Какой-то осел влепил им эрликоновский снаряд, прикончив обер-ефрейтора Акселя.
Назавтра машину отремонтировали, но никто из стрелков не изъявлял желания занять место покойника. Дня через три прибыло пополнение, и на самолет Карла добровольно попросился гаупт-ефрейтор Клаус Зоммер, два года отвоевавший в России сначала механиком, а затем стрелком-радистом. Карла сначала обрадовало то, что в экипаж пришел парень с фронтовым опытом, награжденный Железным крестом второго класса, но бегающие глаза и дрожащие руки гаупт-ефрейтора разочаровали его.
«Ладно, — подумал Карл, — посмотрю, на что он способен».
Узнав, что командир авиагруппы «Гончие псы» летает так же часто, как и другие летчики, Клаус скис:
— Я-то думал, что хоть здесь отдохну от вечного страха. У меня уже было три пробоины в организме. Теперь жди, когда душу выпустят.
— Зоммер, что с вами? — остановил его Карл перед посадкой в кабину. — Мне не нравится ваше лицо…
— Все в порядке, — откликнулся Зоммер, пытаясь улыбнуться. Но в глазах его затаился страх. — Небольшие семейные неприятности… Родители пишут из Кельна, что разбомбили наш дом.
— Скажи начальнику штаба, что я разрешил тебе отпуск по семейным обстоятельствам.
— Благодарю вас, господин подполковник, — вяло откликнулся Зоммер. Лицо его осталось таким же удрученным. «Завтра, — думал он, — до завтра нужно дожить…»
Вернувшись из отпуска, Зоммер стал летать еще более неохотно.
— Послушайте, Зоммер, — сказал ему Карл однажды, — я давно присматриваюсь к вам. После каждого вылета вы так стремительно скрываетесь в ватерклозете, что это наводит на нелестные для вас размышления.
Стрелок молчал, опустив голову.
Вскоре Зоммер пытался симулировать заболевание, сорвав боевой вылет. Взбешенный фон Риттен чуть не отдал его под военный суд. Зоммера спасло заступничество Эрвина Штиммермана.
— Прости ему это малодушие. У тебя разве никогда не было желания плюнуть на все да хоть недельку поваляться в лазарете? Ко мне, например, такое желание приходит все чаще.