— И триста долларов пятнадцать центов, — прочирикала она. — Вы услышали меня совершенно верно. Именно поэтому мы обычно советуем не застегивать ожерелье до его оплаты... их невозможно снять.
— Что?
— Да, это особый дизайн. После того как они застегнуты, их нельзя снять, чтобы продемонстрировать ваш уровень преданности и верности.
Я моргнула; мои пальцы дрожали, когда рука метнулась в сумочку за телефоном, чтобы написать Глитчу.
Тараble: Я потратила больше, чем думала
Тараble: надела какое-то безумное ожерелье для богачей, которое не снимается.
Glitched_Attraction69: сколько, госпожа ?
Тараble: $12,300.15.
Glitched_Attraction69: лол, я надеялся на большее, котенок.
Тараble: это не смешно, они у тебя есть или нет?
Glitched_Attraction69: дай мне номер магазина.
Мне потребовалось несколько попыток трясущимися пальцами, но после четвертого исправления мне наконец удалось отправить ему правильный номер телефона.
Glitched_Attraction69: дай мне пять минут, котенок.
Я заколебалась, тяжело сглотнув, прежде чем напечатать следующие слова. Половину времени это было больше денег, чем я зарабатывала за целый, блядь, год. Другую половину... ну, это же Глитч.
В конце концов, за это он мне и платил.
Тараble: даю тебе две .
Glitched_Attraction69: да, госпожа .
— Всё еще оплата дебетовой картой? — спросила продавщица, выжидающе глядя на меня зелеными глазами.
— Эм... я... нет...? Я думаю... эм...
Зазвонил телефон, и я чуть не разрыдалась от облегчения.
— Прошу прощения, мисс, один момент... — она потянулась, чтобы снять трубку; идеально наманикюренный палец принял вызов. — Да, она здесь. Да, сэр... Разумеется, сэр... Я готова, — она некоторое время быстро печатала на компьютере, тихонько посмеиваясь над чем-то, что говорил ей — как я могла лишь предположить — Глитч на другом конце провода.
Мне даже захотелось спросить у нее, не звучит ли он как старик — любопытство по поводу человека, который был готов потратить стоимость подержанной машины на какую-то ювелирку, достигло невыносимого уровня.
Но затем она повесила трубку и повернулась, чтобы протянуть мне через прилавок маленький бирюзовый пакетик, набитый папиросной бумагой, как раз когда ко мне вернулся Чарли.
— Джесси надеется, что кто-нибудь завезет ему горячей еды — он сначала звонил тебе, но ты не ответила. Я сказал ему, что ты покупаешь ему что-то сексуальное, — со смешком сказал альфа. — Кажется, он немного зашивается. Стрим идет очень хорошо.
— Всё готово, мисс, хорошего вам дня.
Я в благоговении забрала пакет, схватила Чарли за руку и потащила его вон из магазина, бросив торопливое «спасибо».
— Тогда давай привезем ему что-нибудь поесть.
— Воу! Так торопишься привезти ему пиццы?
— Нет, просто... блядь, это было так дорого, Чарли...
— Сколько? — с любопытством спросил он. — Типа пятьсот?
— Боже, я даже не хочу тебе говорить, — сказала я, покачав головой.
Я направлялась к фудкорту, но резко остановилась, когда моих ушей достигла знакомая трель.
Даже мини-срыв из-за неснимаемого ожерелья, стоившего в десять раз больше, чем путевка «всё включено» в Мексику, не заставил бы меня пойти дальше, если я слышала музыку из пинбольного автомата «Удивительный Человек-паук» мая 1980 года.
— О, матерь божья... — я потащила Чарли в аркадный зал, во второй раз за день давая волю своему внутреннему «Я», когда отыскала автомат, чтобы ласково похлопать по нему. — Я буквально выросла на одном из таких. Мне приходилось проводить субботы в прачечной с мамой, и когда между стирками у нас оставались лишние четвертаки, она разрешала мне поиграть, чтобы я не мешала ей читать очередной бульварный роман, который она прикупила на этой неделе. Сто лет таких не видела.
— Если я правильно понимаю, ты хочешь поиграть?
— Думаешь, Джесси сможет нас подождать? Минут пять, не больше.
— Да, он подождет, малышка, — сказал Чарли, целуя меня в висок. — Пойду возьму тебе жетонов.
— Целую гору, — строго сказала я. — Тебе ведь нужно отыгрываться, так?
— Думаю, жетоны для пинбола на двенадцать тысяч долларов — это уже перебор, они бы наверняка продали мне саму эту чертову штуку за такие деньги.
Я скривилась.
— Нет уж, спасибо. Я хочу, чтобы все могли наслаждаться этим автоматом. А не только я. Было бы грустно увозить его оттуда, где на нем, наверное, всё время играют.