Это была катастрофа.
В то время он водил убитый джип, который гремел громче, чем ебаный слон, так что вся округа знала, когда он сворачивал на мою улицу. Он заявился в середине дня в воскресенье, после того как мы не разговаривали все выходные, подняв чертов грохот на весь тупик, и настоял, чтобы я сел к нему в машину.
Я пытался послать его куда подальше, но этот упрямый придурок не принимал отказов. В конце концов, меня загнали в машину и привезли в «Board City». Это кафе настольных игр только открылось, и у нас всё не было возможности туда сходить.
Своего рода идеальная взятка. Я никогда не мог устоять перед магазином игр, а кафе с настолками было еще лучше. Огромный выбор и никаких обязательств по покупке.
Он завел нас внутрь, заплатил и снял с полки уютную кооперативную игру. Я подумал, что это глупость. Мы должны были вместе строить город и собирать как можно больше ресурсов. Я всегда любил соревноваться, и играть в игру, где никто не выигрывает, казалось нелепым.
Какой смысл играть, если нет победителя и проигравшего?
Но совместное планирование стратегии, нахождение в одной команде и, в конечном итоге, получение второго по величине возможного результата в игре подняли нам настроение. Не говоря уже о том, что это дало нам время обсудить, почему я был так расстроен.
Больше всего на свете меня просто достало стараться сильнее, чем каждый альфа-мудак в радиусе пяти миль от меня, ради того, чтобы получить лишь треть их результата.
С тех пор мы ходили туда часто; особенно в школьные годы это стало для нас чем-то вроде рутины, но мы редко играли в кооперативные игры. В основном мы наслаждались дружеским духом соперничества... Однако, зная Чарли, у меня было предчувствие, что я вот-вот увижу знакомую коробку с градостроительной игрой.
Сентиментальный придурок.
Я не был уверен, что готов к этому, пока нет. Казалось, я только что... что-то понял, и хотя это не решало всех проблем, казалось, что это исправляло хоть что-то; но всё это по-прежнему ощущалось чертовски хрупким, и мне не нужно было, чтобы Чарли ввалился сюда и прошелся по этому бульдозером.
Мне нужно было время подумать. Время разобраться, что, черт возьми, я тут вообще чувствую.
Пузырьки на блинчиках начали лопаться медленнее, и я перевернул их фиолетовой лопаткой в форме сердечка; идеальный золотисто-коричневый цвет говорил о том, что я, блядь, справился на отлично.
Статус лучшего парня снова в деле.
Спустя одну шаткую стопку блинчиков — и всего с двумя жертвами — я всё еще не ответил Чарли.
Я положил Таре два блинчика, кусочек сливочного масла и посыпал всё это сахарной пудрой.
Бутылочка с сиропом ждала ее на столешнице — я со спокойной совестью никогда бы не смог полить сиропом то, что уже посыпано сахарной пудрой, — и, словно интуитивно зная, что завтрак готов, из-за угла появилась Тара; ее еще влажные волосы рассыпались по плечам, а одета она была в майку от «OVWatch» и спортивные штаны.
— Спасибо, — сказала она; ее голос звучал гораздо звонче и бодрее, когда она потянулась за быстрым поцелуем.
Она взяла вилки и сироп, пока я забирал наши тарелки, и мы сели за небольшую барную стойку. Мы ели вместе в комфортной тишине в стиле «мы оба слишком устали, чтобы трепаться». Тара с довольным мычанием привалилась ко мне боком, уплетая свою порцию.
Мой телефон снова завибрировал на другом конце столешницы, и я потянулся за ним, вздохнув при виде сообщения Чарли.
Чарли: Я притащу тебя туда силой, если придется. Ты же знаешь, я это сделаю.
Я не мог сдержать улыбку, которую вызвала эта угроза, но позволил ей быстро исчезнуть. Мой взгляд стал отстраненным, когда я начал покусывать кутикулу; нерешительность наполняла грудь тревогой.
Рука Тары накрыла мою, оттягивая ее от моих грызущих зубов; ее обеспокоенные глаза вглядывались в мое лицо.
— Что случилось?
Я положил телефон экраном вниз, всё еще не отвечая. В основном потому, что понятия не имел, что сказать.
— Чарли написал.
Я видел, что она пытается сохранить нейтральное выражение лица; она с любопытством склонила голову набок, так что влажные волосы скользнули ей на плечо. Я рассказывал ей о нашей... размолвке.
Боже, я даже в мыслях не мог назвать это ссорой. Как жалко.
— Что он пишет?
— Хочет пойти в «Board City».
Ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить название кафе; мы были там пару раз, но она всегда предпочитала свидания, где могла бы проявить больше креатива. Я считал, что это не так уж и плохо — она была довольно неплохой художницей: из тех кружек, что мы сделали друг для друга, мне определенно досталась та, что красивее. Украшенная маленькими вишенками, лимонами и сердечками вперемешку. А та, что я сделал для нее, была... фиолетовой. И к тому же пятнистой и неровно прокрашенной.