— Да ловим потихоньку! Боги помогают! — отвечает тут один.
— Потихоньку — неинтересно! — пищит коротышка. — Раз потихоньку, значит плохо помогают! Вот сейчас я тебе помогу!
Рыбаки, ясное дело, в смех. — Помог тут один такой, до сих пор по дну гуляет!
Ну, смеются, смеются, а тут раз — у того самого рыбака, что с ними говорил, прямо возле лодки рыбья голова вылезает. С четверть лодки, не меньше. Рот разинула: — «Потихоньку — неинтересно», — говорит. Да как сиганёт прямо в лодку. Ну, лодка-то, ясное дело, вверх дном, рыбак — в воду бултых! Остальные — кто куда! Так вот", — закончил свой рассказ старый рыбак, собравший возле себя добрую половину всех посетителей харчевни.
— Врёшь ты всё! — брезгливо отреагировал тощий башмачник, поднимаясь из-за стола. — Знаем мы эти ваши рыбацкие истории.
— Сам видел, клянусь богами! — стукнул старик кулаком по столу.
— У нас теперь в Ордикеафе кого только не встретишь. Как началось всё это… Эх, жизнь наша тяжкая… — вступила в разговор хозяйка, забирая со стола пустые глиняные кружки. Как был в городе порядок — людей по всем улицам не вешали, и дома не грабили, и всякие такие в разбитых лодках не плавали. Я не удивлюсь, если эти малохольные и к нам зайдут горло промочить! Уж такого за последнее время насмотрелись!… — Хозяйка направилась было к стойке, но вдруг застыла, раскрыв рот и держа на вытянутой руке тяжёлый кувшин. В дверях харчевни показались они. Те самые — лысый коротышка и второй, высокий.
Как ни в чём не бывало, они прошли через всю харчевню и уселись за пустым столом у стенки.
— Что угодно? — спросила хозяйка, боязливо приблизившись к новым посетителям.
— Что нам может быть угодно? — философически закатил свои маленькие глазки коротышка. Если ты исполнишь то, что нам угодно, твою статую отольют из чистого золота и поставят в храм вместо…
— Не слушай его, это он так… — прогудел высокий, — принеси печёной рыбы и пива. А там видно будет.
— Ну вот, люди как люди, — шепнул кто-то из компании, — и ничего особенного.
— Может, в кости сыграем? — обратился к прибывшим молодцеватый франт, обыгравший сегодня человек десять и вконец обнаглевший от везения.
— В кости? Ну, иди сюда к нам. Здесь посвободнее, — ответил высокий.
— Ставлю три вирга. Для начала, — заявил на ходу игрок, подсаживаясь к столу. Большая часть компании тихо и, как им казалось, незаметно последовала за ним, плотно обступив стол.
Игрок долго тряс кости в стаканчике.
— Две шестёрки! — с довольным видом провозгласил он. Ему определённо продолжало везти.
Коротышка, с азартом запихнув в рот кусок белого, сдобренного специями рыбьего мяса, небрежно наподдал пальцем стаканчик с костями.
— Шесть и семь!!
— Вот это да!
— Костей с семёркой не бывает! — загомонили вокруг сразу несколько голосов.
— Не может быть! — шептал игрок, поедая глазами костяшки. — Десять лет я играю этими костями…
— Вот и доигрался! — ехидно вставил кто-то из-за его головы.
— Какой бес нарисовал здесь седьмое очко? — продолжал недоумевать проигравший.
— Какой бес? Ну, это не твоё дело, приятель, — пояснил коротышка, прожевав, наконец, рыбу. — В чётных числах всегда чего-то не хватает, верно? — заговорил он с учительским видом.
— Вот, к одной точке добавить нечего. Ей самой себя хватает. Может, она весь мир в себе стянула? А вот где две точки, там уже хочется поставить третью, верно? Тогда опять добавить нечего — всё завершено. Где четыре — там и пять. А где шесть — там и семь. Чего уж тут удивляться?
— Так это ты на моих костях пририсовал? Значит твой выигрыш незаконный!
— На твоих костях? На твоих костях, приятель, — пищал коротышка, сражаясь с очередным куском рыбы, стоят совсем другие числа — тридцать четыре и два. Не совсем ровно, но так уж выходит! Понял, да?
Игрок, которому было тридцать четыре года, побледнел и осёкся.
— А два это… — наконец вымолвил он, облизывая пересохшие губы.
— Точно! — кивнул коротышка, отбросив в сторону рыбий хребет и упрятав пол-лица за днищем пивной кружки. — Через два года все смогут рассмотреть твои кости поближе, хотя не думаю, что это будет очень интересно. Ну, а чтоб ты не расстраивался… — коротышка резко дунул на костяшку сдул с неё седьмое очко.
— Нет, лучше даже так! — он схватил костяшку, дунул на неё сильнее и торжественным жестом вернул остолбеневшему игроку совершенно чистый кубик.
— Я сейчас, — пролепетал игрок, робко поднимаясь из-за стола.
— Куда же ты? — с театральной кротостью в тяжёлом глухом голосе спросил высокий. — А то б сыграли ещё.
Но игрок широким, переходящим в бег шагом уже уносил ноги из харчевни.
— Эй, деньги свои забери, честно заработанные! — крикнул ему вдогонку коротышка, расправляясь с сырной лепёшкой.
— Со мной сыграй! — сурово заявил подошедший воин-десятник из гвардии Данвигарта. — На эти три вирга. Только без костей — на пальцах. Посмотрю я, что вы за птицы такие.
— Разве мы птицы? — спросил коротышка у своего спутника.
Тот многозначительно покачал головой.
— Ну что, играем? — зловеще спросил воин. — Раз, два…
Немая сцена длилась долго. На руке десятника было разжато четыре пальца, на руке странного гостя — семь. Семь длинных смуглых пальцев с длинными узкими ногтями. Под неотрывными взглядами компании ногти стали вытягиваться и превращаться в острые стальные наконечники.
— Я же говорил, что мы не птицы, — пояснил высокий, сдвигая густые брови.
— Дал бы ты ему оплеуху, нахалу такому, а то даже поесть не дают спокойно, рыбку вкусную! — посоветовал коротышка. — А ты не дрожи — расплатимся, — крикнул он хозяйке через головы столпившихся вокруг зрителей, — а то от твоих волнений у меня пиво в кружке киснет, и руки трясутся от смущения…