Первые бросков пять закончились примерно тридцатью сбитыми кеглями для меня и нулями для нее, над чем мы с ней долго смеялись.
– Лен, чем меньше кеглей ты собьешь, тем лучше, – говорил я, а она смотрела на меня с улыбкой до тех пор, пока не выбила первый страйк во втором раунде, благодаря чему кидала мяч еще три раза, сбив в итоге 30 кеглей и обогнав меня по очкам. Я стоял позади с разинутым ртом, пока она радовалась своей удаче.
– Надо не брать мячи, которыми играла ты в начале игры, – шутил я, выбирая мяч.
Сбиваю все кегли, кроме одной.
– Кинь мимо, – советует Лена.
Я в ответ лишь улыбаюсь, а сам нарочно кидаю в желоб.
– Ты специально так кинул? – смеется она, а я молчу, предлагая теперь кидать ей. С этого момента я часто начинаю кидать мячи в желоба, мимо кеглей, чтобы дать ей выиграть. Но это всё равно не помогает.
– Иногда мне кажется, что ты швырнешь этот мяч в меня, – говорю ей, когда в очередной раз случайно сбиваю почти все кегли, а её первый бросок оказывается неудачным.
– Да, так и сделаю, – смеется она, кидая повторно.
На двадцатой минуте наша дорожка вышла из строя. Вызвали сервис, но тут всё снова заработало. После моего броска сзади подходит девушка и спрашивает, что мы хотели. Объясняю ей ситуацию с дорожкой и говорю, что теперь всё хорошо.
– Я официантка, – говорит она смущенно.
После её ухода говорю Лене:
– Звали сервис, а пришла официантка.
На третьем раунде наше время подошло к концу. Счет после пятого броска 7:16 в пользу Лены. Она поворачивается ко мне и радостно говорит:
– Я победила!
Смеемся, я признаю, что она действительно выиграла.
– По крайней мере, ты можешь всем так и рассказывать, – добавляю, когда мы идем к выходу. – А я буду всем говорить, что проиграл тебе.
Одеваемся.
– Ну, чем будем травить наши организмы сегодня? – спрашиваю ее, предлагая решить, куда пойти поесть. Она выбирает одно из тех кафе, где пекут пироги, против которого я ничего не имел.
– Выбирай что угодно – платить все равно мне, – говорю Лене, пока мы идем.
– Да я сама могу за себя заплатить…
– Не позволю, только не в мою смену.
Она выбирает пироги себе и мне, занимает столик, пока я заказываю: две порции с ветчиной и сыром, один пирог с брусникой и яблоком, один с творогом и черный чай. В подарок нам дали странный яблочный пирог, который прилипал к упаковке, из-за чего я его чуть с этой фольгой не съел.
Готовят долго, но за это время мы о многом успеваем поговорить.
Меняю тему за темой и случайно говорю:
– Всегда хотел покрасить волосы в другой цвет…
– А я тоже думала в блондинку перекраситься.
Я молчу. Хотел сказать, чтобы она этого не делала, поскольку мне нравится ее естественный цвет, но так и не решился.
Пока едим, Лена спрашивает меня о той девчонке, что часто ходит со мной в институте. Конечно же, она имела в виду Брэнду. Вкратце рассказываю, а она как бы между прочим замечает, что эта девочка полностью соответствует моему идеалу, ведь она блондинка.
– Мне не нравятся блондинки, – отвечаю я удивленно. – К тому же с короткими волосами…
– Но ты ведь сам говорил, что тебе нравятся блондинки.
– Нет, я не мог такое сказать.
– Ты говорил!
– Нет.
– Да!
– Нет. Можем поспорить на молочный коктейль.
Она листает нашу переписку, а я говорю:
– Не трать на это время, я точно этого не говорил. Я это знаю, поскольку каждый день перечитываю нашу переписку.
Она находит мне мое сообщение и торжественно дает прочитать: "К сожалению, но у парней это так работает: хочу миниатюрную блондинку, на остальное плевать".
– Так я же не имел в виду конкретно себя! – честно говорю я, поскольку действительно наугад тогда придумал пример.
Она пытается еще немного найти доказательства, но у неё ничего не получается.
– Почему же я решила, что тебе нравятся блондинки? – спросила Лена. Мы встретились с ней взглядами.
Я покрутил пальцем у виска и пожал плечами.
Тема эта постепенно замялась. Мы продолжили говорить про трансерфинг. Я попросил её объяснить мне концепцию этого мышления. Лена стала приводить примеры.
– ..С любовью, кстати, также, – сказала она вдруг. – Нужно стараться не желать поцелуев, там, не знаю, не думать об объятиях постоянно…
Смотрю в пустоту. Слова ее звучали как насмешка, ведь именно об этом я и мечтал изо дня в день, думая о ней.
Мы допиваем чай, собираемся и идем обратно к метро. Уже в вагоне Лена занимает свободное место, а я стою напротив одну станцию. Мы смотрим друг другу то и дело в глаза. Она отвечает улыбкой и кивком головы на мою улыбку, прежде рядом освобождается место, и мне удаётся сесть вместе с ней. Каждый из нас достает книгу и начинает читать, правда, у меня вновь не получается следить за повествованием. Я чувствовал, что она была рядом. Вот здесь, слева. Мы ещё никогда так близко не находились друг к другу. Из-за этого я тупо смотрю на страницу и не могу ничего прочитать. А Лена постепенно отодвигается от меня, из-за чего я больше не чувствую её рядом. Вот уже между нами несколько дюймов, а для меня это как целая пропасть. От этого уж как-то совсем грустно становится.