Наша станция. Выходим из вагона, я говорю, застегивая куртку:
– Что ж, я вёл тебя, теперь ты веди меня.
– Ты не знаешь, как отсюда выйти?
– Знаю. Я не знаю, где ты живешь.
– Ты хочешь меня проводить?
– Ну да.
– Ой, я далеко живу…
– А ты думаешь, я стремлюсь побыстрее попасть домой? Да я рад как можно дольше туда не возвращаться!
По дороге заходим в магазин, где я покупаю шоколад.
– Я проиграл спор и теперь должен возвращать долг, – объясняю я, стоя в очереди к кассе. Я задумчиво посмотрел на шоколад в своей руке и улыбнулся. Ария всё-таки оказалась права. – Надеюсь, ей понравится этот шоколад…
– Ей?
– Ага. Мы спорили, пойдешь ли ты со мной сегодня. Я проиграл.
После недолгого молчания Лена спрашивает:
– Ты считал, что я не пойду с тобой?
Я молча отворачиваюсь, скрывая улыбку на лице, а она старается узнать, с кем я спорил, но я так и не признаюсь. Хотя она правильно предположила, но я всё равно не признался.
Из магазина мы отправились прямо в сторону её дома, по дороге общаясь без остановки. Лена вспоминала веселые истории из своей жизни и рассказывала мне их пачками, а я слушал внимательнее, чем на занятиях в университете. Она радовалась, что завтра наступит понедельник, и она пойдет снова к друзьям веселиться вечером после занятий. В ответ на это я молчу, поскольку с грустью понимаю, что мне она так не радуется.
Я провожаю Лену до самого подъезда, где мы останавливаемся и некоторое время смотрим друг на друга. Я как дурак показываю большим пальцем себе за спину и спрашиваю:
– Я могу идти?
Благо, она спасает меня: первая делает шаг вперед и заключает в объятия. Недолго, но мне и этого хватило, чтобы едва не потерять сознание от счастья. Мой мозг отказывался понять, что меня обнимает любимая девушка. Реально ли происходящее? Я всем сердцем желал, чтобы так оно и было. Если бы реальность всегда была такой, то люди разучились бы плакать вовсе.
– Напиши мне, как только доберешься до дома, ладно? – говорит Лена, подходя к входной двери.
Я стою на месте и смотрю ей вслед, будто боясь, что больше никогда с ней не увижусь. Она открывает дверь ключом, а я лишь молюсь про себя: "Обернись, прошу, обернись, посмотри на меня в последний раз".
И она оборачивается, прежде чем скрыться в подъезде. А я стою, чувствуя, как ветер превращает мои волосы невесть во что, и смотрю на неё до последнего, пока она не исчезает внутри дома. Только после этого я решаюсь уйти, поскольку она унесла свои пленительные чары с собой, а значит я вновь был свободен.
Добравшись до дома, я отправил Лене сообщение, в котором не только сообщил, что цел и невредим, но ещё и уточнил, согласиться ли она пойти со мной куда-нибудь в следующий раз.
– Это надо смотреть в какой день и насколько я буду занята, – ответила она.
– Если выберу правильный день?
– Тогда пойду.
От Эдди не укрылся мой восторг.
– Чувак, даже ДиКаприо в момент получения Оскара был менее счастлив, чем ты, – сказал он поздно вечером. – Ты явно с этой девкой не только в боулинг играл.
– Поди к чёрту, я же тебе говорил, что не это мне нужно, – отмахнулся я и захохотал.
Своими эмоциями я поделился и с Арией, написав:
– Шоколад твой. Ты выиграла. Чуть позже расскажу, как всё прошло.
Чуть помедлив, я добавил:
– Надеюсь, Лене понравилось хоть немного.
Ария ответила улыбающимся стикером и коротким, но выразительным сообщением:
– Я за вас рада очень, честно.
Ложась спать, я прижимал к себе одеяло так, будто это не куски ткани, а Лена – лежит рядом со мной. Я сошёл с ума. Если б она только знала, о если б она только догадывалась, до чего меня довела! Снова и снова вспоминаю прошедший день, понимая, что это был лучший день в моей жизни, повториться которому было не суждено.
Мне приснился очередной кошмар. Они снятся мне постоянно, поэтому я уже привык. Честно говоря, я не помню, когда мне в последний раз снилось что-то хорошее.
Университет, но не мой. Здание совершенно не знакомое, из-за чего я не понимаю, куда мне идти. Я ношусь бесцельно по этажам, а затем в панике сбегаю вниз на первый этаж. Там сидят какие-то парни, но я не вижу их лиц, не понимаю, кто это. Я спрашиваю, как отсюда выбраться, а они лишь называют меня кретином и требуют отвязаться. Только тут я замечаю, что рядом с одним из них сидит Лена, скромно опустив глаза. Она прижата к краю скамьи так сильно, что я не сразу заметил ее между тел странных, абсолютно незнакомых парней, черты лиц которых смешались в кашу, а голоса напоминали голос дьявола. Вся эта компания встает, один из них прижимает к себе Лену, не отпуская ни на шаг. Она не сопротивляется, ей, похоже, это даже нравится. На меня она не смотрит, даже на замечает. Они все смеются, кроме Лены, и уходят, утаскивая её за собой. Такой серый, огромный ком, среди которого едва блестит ее голубая куртка. А я стою, смотрю им вслед, не понимая, что делать и чувствуя, как во мне вскипает злоба и возникает желание перерезать их всех.