Всё это время, минувшее с момента принятия Акта о чрезвычайном положении, в кулуарах парламента шли ожесточенные дебаты по поводу выбора вектора дальнейшего движения государства. «Тори» настаивали на сохранении у власти Ганноверской династии и, если болезнь не отступит, назначении наследника, четырнадцатилетнего принца Уильяма, регентом при больном отце. «Виги», в свою очередь, продвигали вариант окончательного отхода от монархии, но пока не могли внятно сформулировать мысль о том, кто-же станет гарантом соблюдения баланса интересов в государстве. Ну и самым главным, естественно, оставался вопрос королевской семьи.
Наверное, в прошлом веке Георгу уже бы предъявили надуманное обвинение в государственной измене, одержимости дьяволом или поедании младенцев за завтраком и отправили на плаху или, в лучшем случае, законопатили вместе с семьей в далёкую ссылку, но сейчас нравы аристократии и общества несколько смягчились, по крайней мере, на словах. А оснований, даже формальных, для предъявления обвинений больному человеку не имелось, король вообще не совершил ничего предосудительного и честно исполнял свой долг, покуда ему позволяло здоровье. Поэтому перспективы у судебного процесса над Георгом отсутствовали, как класс, а значит впереди у «заговорщиков» намечались проблемы и в стане вигов с нетерпением ожидали следующего хода от Чарльза Джеймса Фокса. Который после основания Северо-Американской торговой организации ушёл на время в тень, посвятив осень организации деятельности новой компании и сбора наёмников во всех уголках Европы.
Особую же пикантность ситуации придавало то, что вообще-то Фокс, как и большинство его товарищей по партии, всегда выступали за ограничение власти короля, и в отношении колоний, и вообще. Можно даже сказать, что они почти единодушно поддерживали американский сепаратизм и имели весьма тесные контакты с представителями штатов. В частности, сам Фокс переписывался с Томасом Джефферсоном и даже встречался в Париже с Бенджамином Франклином. Поэтому, резкое изменение риторики Фокса по отношению к Новому Свету вызвало множество вопросов у соратников по партии. Однако, воспользовавшись накаленной ситуацией и своими ораторскими талантами, помноженными на необъяснимую способность управлять маргинальными элементами на улице, он смог убедить однопартийцев в наличии у него действенного плана, о полном содержании которого он пообещал проинформировать позже, и получил от них карт-бланш на его реализацию.
***
Двадцатипятилетний Чарльз Джеймс Фокс представлял собой образец весьма энергичного и экстравагантного молодого человека, для которого не существовало авторитетов, вообще. Выпускник Итонского колледжа, бросивший на полпути к диплому Оксфорд, любитель классической литературы, не расстававшийся с томиком Горация, интеллектуал и блестящий оратор, а также игрок, пьяница, распутник и «макарони» – настоящий многоликий Янус английской политики. (уничижительный термин, использовавшийся для описания модника в Англии этого времени)
С ранних лет обнаружив живейший интерес к политическим вопросам, он уже в четырнадцать лет начал посещать вместе с отцом заседания парламента, который совершенно серьезно совещался с ним по вопросам государственного значения. От отца же Чарльз перенял и любовь к азартным играм и кутежам, точнее Генри Фокс лично повез сына в, так называемое, Большое путешествие по Европе, обычно совершаемое всеми состоятельными британцами после совершеннолетия. Где в Париже и Спа познакомил молодого повесу со всеми премудростями прожигания жизни, дав возможность спустить за игорным столом десяток тысяч фунтов. В 1769 году двадцатилетний Чарльз вновь отправился на континент, где в Неаполе умудрился проиграть целое состояние в двадцать пять тысяч фунтов и «совершенно случайно» познакомиться с господином Голдстейном, который с легкостью выручил его в «трудной жизненной» ситуации, погасив карточный долг.
Подобный масштаб «деятельности» впечатлил даже такого отъявленного кутилу, как сам Генри Фокс, и тот устроил Чарльзу избрание в Палату общин от одного из карманных «гнилых местечек», дабы направить энергию неуёмного отпрыска в «мирное» русло. В парламенте молодой Фокс мгновенно стал звездой, выступая (по словам коллег) с большим талантом и огромным бесстыдством, не забывая при этом проводить ночи за игорным столом, продолжая периодически проигрывать целые состояния. Подающий надежды политик был замечен на самом верху и на следующий год Фокс оказался приглашён в кабинет лорда Норта на пост младшего лорда адмиралтейства. Чарльз без сомнений согласился и впоследствии даже стал лордом казначейства, но совершенно не собирался «играть по командным правилам», постоянно критикуя деятельность кабинета министров, что в итоге привело к закономерной отставке и даже конфликту с королём. Разрыв с придворной партией и обострение конфликта метрополии с колониями, всегда вызывавшими у него симпатию, бросили Чарльза Джеймса Фокса в «объятия» вигов, в рядах которых он быстро набрал политический вес и стал яростным противником Георга Третьего и монархии в целом.