Интерлюдия "Игры джентльменов"
Шестое января, джентльменский клуб «Брукс'с» на Сент-Джеймс-стрит.
Само собой, после окончания чемпионского боя в амфитеатре на Оксфорд-стрит герцог Портлендский отправился не домой на Пикадилли, а в один из двух самых престижных частных клубов Лондона – «Брукс'с», в котором он являлся одним из сооснователей. А компанию ему в этом составил тот самый неизвестный джентльмен из ложи амфитеатра, оказавшийся Огастесом Генри Фицроем, третьим герцогом Графтоном, бывшим главой кабинета министров, а также коллегой сегодняшнего триумфатора по партии и основанию клуба. В 1770 году тридцатипятилетний Графтон уступил пост главы кабинета лорду Норту, однако уже на следующий год вернулся в состав кабинета, занял в результате компромисса пост Лорда-хранителя Малой печати и сохранил его до настоящего времени. Хотя для герцогов подобное активное личное участие в политике являлось скорее исключением, чем правилом.
– Ваши светлости, – поприветствовал обоих герцогов Фокс, покинувший игровой стол, после проигрыша роббера в вист, – слышал вы сегодня взяли отличный банк, поздравляю Ваша светлость! – отсалютовал он бокалом с шерри в сторону герцога Портлендского.
Чарльз Джеймс Фокс удостоился чести быть принятым в члены клуба ещё в возрасте шестнадцати лет и, учитывая его пристрастия, вероятность встречи с ним здесь приближалась к ста процентам.
– Благодарю мистер Фокс, – ответил движением бокала герцог, – выигрыш, несомненно, приятен, однако этот несносный швед лишил меня удовольствия от зрелища, одно мгновение и нокаут! – недовольно сморщился он.
– Ваш боксер оказался настолько хорош? – деловито поинтересовался Фокс.
– О, мистер Фокс, вы стали интересоваться призовым боксом? – включился в беседу герцог Графтон.
– Конечно же нет Ваша светлость, – усмехнулся Фокс, – я, как и прежде, предпочитаю карты и скачки, лошади, знаете ли, надёжнее людей…, но первейший долг каждого политика, желающего добиться успеха, быть в курсе событий и уметь поддержать беседу на любую тему!
– Лошадьми правят жокеи, если вы про договорные бои, – вернул шпильку Портленд, – а швед оказался действительно хорош, чутьё меня не подвело, даже слишком хорош…, думаю, что бывший чемпион на ринг уже не выйдет, хруст костей его руки был слышен даже в ложе!
– Даа, это было впечатляюще! – согласно покачал головой Графтон.
– Однако не все сегодняшние события столь приятны, – вздохнул Фокс, – до меня дошли сведения, что на неделе король несколько раз приходил в себя, и доктор Уиллис считает, что пациент пошёл на поправку!
– Каков прогноз? – нахмурил брови Портленд.
– Прогнозов доктор не даёт, но, по его словам, выздоровление может произойти в любой момент!
– Что вы собираетесь нам предложить мистер Фокс, у вас ведь имеется план на случай подобного развития событий? – поинтересовался Графтон.
– Мы зашли уже слишком далеко, чтобы всё могло остаться без последствий. Если король придёт в себя, а мы объявим о переговорах со штатами, он немедленно прикажет арестовать делегацию, которой я гарантировал безопасность. Мы потеряем лицо, а Англия потеряет колонии, причём окончательно, и то же самое произойдёт если доктор Франклин и его соратники просто вернутся на континент. Король о диалоге с колониями даже слышать не желает, с нами они тоже больше не захотят иметь дела, а значит без сомнений вступят в переговоры с французами, у доктора Франклина обширные связи при дворе молодого Людовика!
– Вы забыли добавить, что вас обвинят в государственной измене! – добавил Графтон c оттенком иронии в голосе.
– Мда, Джона Уилкса обвинили в подстрекательстве к мятежу всего лишь после критики короля и Парижского мирного договора на страницах своей газеты…, в нашем случае ситуация гораздо серьезней, к тому же вы мистер Фокс для Его Величества настоящая заноза в его монаршей заднице! – продолжил Портленд в том же тоне.