***
Девятое января 1775 года
С утра в моём графике значилась прогулка на свежем воздухе по живописной набережной Темзы под аккомпанемент криков чаек, а если по-простому, то встреча с командой Питера Келли на пропахших рыбой, водорослями и конским навозом «Юридических причалах» под аккомпанемент площадной брани грузчиков и боцманов.
Немного прогулявшись, я спрятался от пронизывающего восточного ветра под Лондонским мостом, дождался пацанят, поздоровался с ними и сразу задал главный вопрос:
– Ну что джентльмены, узнали чей дом?
– Само собой мистер Андерсон, – выпятив грудь, ответил довольный собой Питер Келли, – это было совсем несложно, это же Букингем-хаус!
– Букингем-хаус, – повторил я, пытаясь сообразить, где мог слышать это название, – и кто там живёт?
– Его королевское Величество Георг Третий, – усмехнулся Келли, видимо, увидев недоумение на моём лице, – это же дом короля в Лондоне, он останавливается там, когда выбирается из Виндзорского замка!
Твою ж дивизию, усмехнулся я про себя. Следует признать, что приключения на свою пятую точку, я нашёл в точном соответствии со своим статусом. Кому же ещё воровать короля, как не императору? Тут предчувствия не обманули ни меня, ни Броутона – дело «пахнет керосином». У меня проскользнула было мыслишка о Георге, когда я услышал от «торчка» слова про «безумного дядюшку», но последующая рекогносцировка и состав жильцов дома, дали мне все основания отбросить её в сторону. Домишко отстой, охраны и прислуги «кот наплакал» и семьи нет, а у короля, насколько я знаю, жена и четверо детишек. Так, что это было совсем непохоже на королевское жилище. Прямо, как в «ДМБ» – «Суслика видишь? Нет! И я не вижу, а он есть!». Но это всё лирика, завершил я секундные размышления, а физика в том, что теперь мне нужно срочно, как и «торчку» позапрошлым вечером, врубать дурака и забалтывать тему.
– Ошибки быть не может? – с сомнением посмотрел я на мальчишек.
– Всё точно мистер Андерсон, – ответил один из коллег Келли по имени Том, – мы с моим отцом, упокой господь его душу, ходили туда в прошлом году весной, когда он ещё был жив, и подавали прошение королю, только сейчас там никого нет!
– Может вы дорогу перепутали, – задумчиво почесал я лоб, – до конца Пикадилли и направо, а потом ещё раз направо, так?
– Не мистер Андерсон, – замотал головой Питер, – до конца Пикадилли и налево, а потом направо, скажи Том!
– Так и есть мистер Андерсон, я точно помню, что вы говорили повернуть с Пикадилли налево! – кивнул второй.
– Даа, ошибочка вышла, – вздохнул я, – значит всё-таки я напутал, мне сказали, что там живёт один богатый джентльмен, связанный с Ост-Индской компанией, он недавно перебрался обратно в Англию, но у него остались хорошие связи в компании, а у меня в Швеции как-раз завалялся кой-какой товар на продажу, – наскоро «слепил» я историю, подвязав её к «торчку», дом которого как раз находился направо от Пикадилли, – говорят у него какие-то туземцы ворота охраняют!
– Ааа, этот дом мы тоже знаем, там генерал Клайв живёт, и он точно из Индии, мы туда бегали на этих туземцев глядеть, черные, как сажа, скажи Том! – тут же сориентировался Питер.
– Да, да мистер Андерсон, у них вот такие кинжалы, – развёл Том руки на полметра, – загнутые на концах, а ещё говорят, что они пьют человеческую кровь! – закончил он свой рассказ заговорщическим тоном.
– Вот, вот, точно так мне и говорили, чёрные, как сажа, – закивал я в ответ с довольным видом, – значит именно этот господин мне и нужен. Получите премию джентльмены, как и договаривались!
Раздав «разведчикам» монеты, я сказал им, что в ближайшие три-четыре дня они мне не понадобятся и быстренько отправился назад на квартиру. Ситуация требовала форсировать наши приготовления.
Сбрив окладистую бороду, я вернул себе свой прежний облик, помолодев сразу лет на пять, а с надетым на голову париком во мне теперь вообще было невозможно разглядеть отставного шведского лейтенанта или боксёра по прозвищу «Молот». К сожалению, печи или камина в моём жилище не имелось, апартаменты обогревались стеной дымохода, идущего с первого этажа здания, поэтому с уничтожением следов перевоплощения пришлось немного помучиться. Отходы «барбершопа» я завернул в своё грязное белье, обернув всё это дело куском от старого мехового плаща. Которым тоже пришлось пожертвовать, учитывая, что это самая заметная деталь гардероба. Полностью переодевшись в новенький костюм английского фасона, я оставил в комнате свой старый камзол на стуле, одну новую смену белья в шкафу и запертую шкатулку с горстью мелких монет внутри на столе, и незаметно покинул дом через чёрный ход. Сюда я больше возвращаться не собирался, но у каждого, кто посетит эту квартиру, должно будет сложиться прямо противоположное впечатление.