– Тогда зачем же мы сейчас спасаем их короля, если Англия наш стратегический противник?
– Противник, противником, только я в чужие игры не играю – это раз, и враг моего врага не обязательно мой друг – это два, не забывай об этом. Поэтому давай смотреть на ситуацию шире. Наряду с событиями в Северной Америке, какая-то сила весьма активно интриговала на континенте и вероятно продолжает это делать, добиваясь начала широкомасштабных боевых действий всех против всех, и мы имеем все основания подозревать в этом Голдстейна и его организацию. Но…, тогда в происходящем совершенно нет логики и смысла. Ведь, если Англия начнёт серьезную войну против колоний, то без поддержки с континента сепаратистам не выстоять, не смотря на все их первоначальные успехи. Промышленности там нет и людские ресурсы несопоставимы. В том мире, их спасло вмешательство извечного противника англичан – Франции, которая обеспечила колонистов деньгами, оружием, снаряжением и даже направила туда войска, только под видом добровольцев, и ещё России, которая хоть и сохранила формальный нейтралитет, но всё же намекнула о своей симпатии мятежным штатам. То есть, если весной французы начнут против нас войну, то заниматься заокеанскими делами в Европе станет решительно некому и колонии останутся один на один с метрополией, которая в данный момент собирает отряды наемников для проведения карательной экспедиции. При чём, занимается этим лично мистер Фокс, ранее яростно отстаивавший права колоний в парламенте!
– Получается замкнутый круг Командир, в котором Фокс собирает армию наемников, чтобы напасть на своих союзников. Как есть чепуха и противоречит здравому смыслу. Только супостат ведь не дурак, а значит мы чего-то не знаем, и общая картина выглядит совершенно иначе!
– В самую точку, и теперь я полностью уверен, что с той стороны тоже действуют люди, не понаслышке знакомые с моим прошлым миром, поэтому варианты перемирия или почётной капитуляции в этом противостоянии даже не рассматриваются, война до победы и точка. И здесь, в логове врага, права на ошибку у нас нет, как не будет и второго шанса! – остановился я и посмотрел на Вейсмана, чтобы оценить его реакцию на мои слова.
Сделав ещё один шаг, он развернулся в мою сторону и спокойно пожал плечами.
– Да хоть черти из преисподней… Мы русские, с нами Бог, – нарушил он конспирацию, негромко ответив по-русски, и осенил себя крестным знамением, – не сомневайся государь, сдюжим! – с успокаивающей интонацией умудрённого жизнью человека, живо напомнившей мне покойного Емельяна Ивановича, царствие ему небесное, и совершенно не вяжущейся с его не очень-то «серьезным» внешним видом, закончил свою фразу Вейсман.
У меня от такого простого, но закрывающего все вопросы, ответа, аж в груди защемило, поэтому я просто крепко обнял его за плечи, и тоже перейдя на родной язык, проговорил негромко, немного срывающимся голосом:
– Даже и в мыслях не было сомневаться!
Продолжив держать его в объятьях, я сделал пару успокоительных вдохов-выдохов, беря в узду нахлынувшие эмоции, и вспомнил об одном весьма важном деле, которому всё время мешали беспокойные будни рыцарей плаща и кинжала.
– Женить тебя надо Николай Карлович, – распахнув объятья, окинул я взглядом его повзрослевшее лицо, испытывая при этом неподдельную гордость за свою сопричастность к воспитанию и становлению настоящего русского офицера, с которым не просто ходил, а прямо сейчас нахожусь в разведке, мужчины и просто хорошего, порядочного человека, – сколько ты уже со мной мотаешься по белу свету?
– С восемнадцатого февраля тысяча семьсот семидесятого года от Рождества Христова! – отчеканил он без запинки.
– Пять лет скоро будет, – вздохнув, покачал я головой, – а пролетели совсем незаметно. Мда, ну и где прикажешь искать тебе невесту, если мы всё время за супостатом гоняемся, есть предложения?
– Так я… Иван Николаевич, – принялся он вдруг смущенно бормотать и густо покраснел, что было заметно даже при редких, едва заметных всполохах бледного лунного света, периодически прорывающихся сквозь густую, низкую облачность, – хотел просить…, то есть доложить…, ещё летом, в Берлине, словом… у меня уже есть невеста!
– Вот это новость, – удивленно развел я руками, – я её знаю?
– Да, – быстро кивнул он, – это Элиза, приёмная дочь Михаила Михайловича!