Глава 11
Эффектнейшую аннигиляцию порохового склада на Вулиджском арсенале мы с Гусом и Аршином (Топтун отлёживался в коляске) наблюдали из первого ряда «зрительного зала», находясь в это время на вершине Шутерс-Хилла, что по-русски означает – Стрелковый холм. Довольно высокий, больше сотни метров высотой, холм располагался километрах в трёх южнее Вулиджа и открывал со своей вершины потрясающие виды на коричневую, извилистую ленту Темзы, испещрённую вкраплениями различных плавсредств, Вулидж, Гринвич, Дептфорд и прочие восточные пригороды британской столицы, и, конечно же, на сам Лондон. Отсюда, вооружившись подзорной трубой, я прекрасно рассмотрел и Лондонский Тауэр, и Лондонский мост, не говоря уже о многочисленных столбах дыма в порту и немного севернее, в районе Кричерч-лейн, что особенно порадовало. Хотя само мероприятие, во время которого мы стали свидетелями взрыва, к категории праздников не имело ни малейшего отношения.
В этот момент мы отдавали последние почести нашему соратнику барону Карлу Нордштеду, царствие ему небесное, приложившему немало усилий для успешной реализации сегодняшних свершений. Поэтому, в отсутствие возможности отсалютовать ему должным образом из стрелкового оружия (дабы не вызывать дополнительных подозрений у пастора, как мне показалось, не сильно поверившего моим россказням о причинах смерти усопшего), «фейерверк» на арсенале послужил грандиозным салютом в его честь. Потом, после победы, обязательно отправим останки барона на родину, в Гётеборг, и торжественно перезахороним в семейной усыпальнице. Закончив с траурными мероприятиями, мы выдвинулись на окраину одноименного с холмом городка, где в половину шестого и встретили команду Вейсмана с трофеями.
Результативность сегодняшнего дня зашкаливала, но почивать на лаврах было ещё рано, требовалось поставить эффектную точку и окончательно посеять «разброд и шатание» в умах противника. Кроме того, завтра власти в Лондоне придут в себя после «погрома» и, наверняка, начнут усиливать меры безопасности на стратегических объектах, а значит нужно поспешить. Потому, покормив и напоив лошадок, которым в отличии от спецназа требовался уход и отдых, наша кавалькада, уже из восьми единиц гужевого транспорта, двинулась на юго-восток.
Сделав небольшой крюк к берегу Темзы, где подхватили скучающую на пляже «группу отвлечения», к девяти вечера мы покрыли расстояние около сорока километров и оказались на берегу реки Медуэй, в небольшом, но важном, городке Струд. Ведь здесь функционировала паромная переправа на южный берег реки, где размещалась наша следующая «жирная» цель – Чатемские верфи, «инкубатор» и главная база Royal Navy, то есть Королевского флота.
***
В столь позднее время, паромщики, естественно, уже отдыхали, и нам пришлось ограничиться только кратковременной разведкой у въезда на верфи, которой занялся Вейсман с парой бойцов. Ушлые лодочники с удовольствием взялись перевезти через реку трёх человек, подождать несколько часов и вернуть обратно даже ночью, запросив за это «всего лишь» стандартную цену перевозки десятка повозок на пароме. Бизнес, есть бизнес, ничего личного. Зато на северном берегу Медуэя мы могли приступить к реализации первого этапа операции «Чатем» совершенно свободно, без оглядки на внешние факторы. Более того, я начал операцию сразу «с колес», поскольку собирался использовать знания из прошлого мира о дерзком по замыслу и блестящем по исполнению диверсионном рейде эскадры голландского адмирала де Рюйтера во время одной из англо-голландских войн в середине семнадцатого века.
В той истории, англичане жестоко поплатились за наплевательское отношение к организации обороны побережья, устья Медуэя и Чатемских верфей, лишившись почти десятка линейных кораблей (не считая мелочи), в том числе 100-пушечного флагмана «Король Карл», попавшего невредимым в руки голландцев в качестве трофея. Знатная оплеуха тогда прилетела будущей «владычице морей», но англичане почти всегда делали правильные выводы из своих военных провалов.
В последующее столетие линию противодесантной обороны вынесли непосредственно к морскому побережью, построив там мощные, современные артиллерийские позиции, более не допускавшие противника в святая святых флота, а старые форты, находящиеся в глубине территории, перепрофилировали. Один из них, стоящий прямо напротив верфей «Замок Апнор», показал себя «крепким орешком» в бою с голландцами, поэтому о нём и остались упоминания в литературе, в том числе о том, что впоследствии его превратили в склад имущества с ремонтируемых кораблей. Именно «Апнор» и стал нашей первой целью.