– Герцог Курляндский Иван Кетлер!
– Ну что ж, рад, что с памятью у вас всё в порядке, – приветливо улыбнулся я, – теперь осталось проверить, как обстоят дела с мыслительной деятельностью!
– Слава Богу не жалуюсь Ваше Императорское Величество! – склонил он голову.
– Отрадно слышать, давно вы на этом дрянном острове?
– С ноября прошлого года!
– Давненько, – покачал я головой, – скучаете, наверное, по дому, слышал, что ваш сын Фридрих подаёт большие надежды в изучении естественных наук, а Иоганна считается первой красавицей ландграфства!
Фон Эсторф побледнел при упоминании детей, а я продолжил:
– С ноября…, стало быть, наслышаны о моих реформах в управлении империей и должны понимать, что времена прежней вольницы, когда ландграфам и курфюрстам дозволялось поднимать оружие против соседей и самого Императора, безвозвратно канули в лету!
– Понимаю Ваше Величество! – вновь кивнул он в ответ.
– В таком случае вам предоставилась уникальная возможность сделать шансы принца Вильгельма на титул короля большого Гессена подавляющими. Согласитесь, есть существенная разница – служить при дворе ландграфа или короля, обязанного вам короной. Ваша дочь станет желанной целью лучших женихов Европы, Фридрих может считать себя принятым на обучение в Императорский политехнический университет, да и вы лично не останетесь в накладе – князь фон Эсторф звучит намного приятнее и солиднее, чем барон!
– Что я должен делать Ваше Величество? – коротко озвучил новоиспеченный князь свой правильный выбор…
***
Группу командования противника, отзеркалившую нашу позицию по правую руку от кавалерии, я срисовал уже давно. Поэтому поймать их в поле зрения оптики оказалось делом нескольких секунд. Шестеро всадников на вороных жеребцах, подобных лейб-гвардейским – трое во второй линии (это точно не мои клиенты) и трое в первой.
Генерал Конвей нашёлся по центру первой шеренги и занимался именно тем, чем должен заниматься командующий армией в подобной ситуации – осматривал позиции противника (то есть, нас) в подзорную трубу. Сразу открывать огонь я не стал, решив повнимательнее осмотреть его спутников и здесь меня ожидал очередной сногсшибательный, я бы даже сказал – головосрывательный, сюрприз. Рядом с генералом спокойно восседал в седле Джерард Голдстейн собственной персоной. Вот это встреча! Вот это сюжет! Вновь поразился я тому, сколь сильно в этой точке пространства и этом скоротечном моменте времени уплотнил события и людей невидимый и неведомый сценарист.
Опустив оружие, я устроил молниеносный мозговой штурм. Конечно, в идеале следовало попытаться взять «ирландского Мойшу» живым и через него раскрутить всю организацию, но… Как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Шансы на его захват в намечающемся замесе, стремились к нулю – он в атаку вместе с гвардейцами точно не пойдёт, а нам менять план и атаковать превосходящие силы кавалерии и английскую пехоту, способную отоварить нас картечью, никакого резона нет. Да и вообще, обычно подобные субъекты (шпионы и т.п.) чуют дерьмовые расклады за километр и не дожидаются трагической развязки. А в Лондон нам после сегодняшнего хода уже нет, если только не в составе армии вторжения. Поэтому, пусть лучше будет синица в руках, чем утка под кроватью, как говорил мой старшина.
Дав своему жеребцу шенкелей, я двинулся вперед, чтобы сократить дистанцию до цели и минуты через полторы спешился. Первую пулю я положил точнехонько в центр груди, сразу сделав заявку на рекордный выстрел. Поскольку стрелял на полкилометра, что для Галила является пределом прицельной дальности, а эффективная дальность ведения огня значительно меньше. Ничего не подозревающего Голдстейна откинуло назад, но ноги в стременах удержали его от падения и корпус почти вернулся после удара в исходное положение. Наверняка, он ещё оставался жив, поэтому я с превеликим удовольствием добавил ещё одну, чуть ниже – контрольную. Теперь, при современном уровне медицины, шансы на его выживание были минимальными.
Конвей сориентировался, на удивление, резво. Видимо, поняв, что будет следующим, он бросил коня в галоп и увлек за собой гвардейцев в атаку. Поймать в оптику несущегося во весь опор всадника дело нелегкое, а потом и линия огня оказалась перекрытой, поскольку атакующие двигались под небольшим углом к нашей позиции, и я опустил автомат. Следовало признать, что генерал свою задачу уже выполнил, теперь останавливать разогнавшуюся и охваченную боевым возбуждением кавалерийскую лаву требовалось другими средствами. И их есть у меня!