К полуночи избиение прекратилось. Поскольку назвать сражением расстрел осколочными и зажигательными ракетами неподвижных кораблей, не имеющих возможности ответить огнём на огонь, было решительно нельзя. Но, как говорил Чёрный Абдулла в фильме «Белое Солнце в пустыне» – кинжал хорош для того, у кого он есть. У англичан «кинжала» не оказалось, а Викинг рефлексией по таким поводам не страдал – для него имело значение только успешное уничтожение противника с минимальными потерями со своей стороны.
Все сорок три английских линейных корабля оказались сожжены, а людские потери составили более пятнадцати тысяч человек. Погибли, в том числе, командующий флотом, державший свой флаг на HMS Victory (в другом мире флагман адмирала Нельсона (и место его гибели) в Трафальгарском сражении), два контр-адмирала и восемнадцатилетний четвёртый лейтенант Горацио Нельсон, буквально накануне сражения получивший назначение вахтенным начальником на 64-пушечный HMS Worcester (Вустер).
Дорога на английскую столицу оказалась открыта и реши Викинг высадить там десант, помешать ему было решительно некому. Однако, он не собирался этого делать. Он даже не стал атаковать Чатемские верфи, являвшиеся лишь наживкой, на которую он ловил английский флот. Да и окончательное уничтожение английской военно-морской мощи не входило в его планы, поскольку могло чрезмерно усилить позиции французов и испанцев. Поэтому на следующий день за верфи отдувался форт Ширнесс на острове Шеппи, непосредственно прикрывающий вход в устье Медуэя. Здесь две бригады линейных кораблей попрактиковались в подавлении береговой обороны противника, при этом форт попал под серьезную «раздачу» уже второй раз в своей истории. Голландцы де Рюйтера во время своего рейда вообще высадили на берег десант, захватили Ширнесс и уничтожили всю его артиллерию изнутри.
Георг погрузился в глубокую депрессию, переживая очередную катастрофу, и через некоторое время вновь впал в безумие, а парламент и правительство лорда Норта, понимая всю безвыходность ситуации, приняли решение согласиться на продажу Канады. Пока она ещё стоила хоть каких-то денег…
***
На континенте весна текущего года также ознаменовалась началом не менее судьбоносных событий, старт которым был дан ещё в конце зимы. Когда транзитом через Амстердам в Париж прибыл с тайной миссией профессор Вейсгаупт.
При полном отсутствии противодействия и негласной поддержке графа Верженна, миссия «Профессора» в Версале была просто обречена на успех. Поэтому уже в начале марта барон Армфельт, обвинённый в попытке покушения на королеву, оказался в тюремной камере Бастилии. Людовик разочаровался в старом пройдохе графе Морепа и отправил его в очередную и теперь уже окончательную отставку, а граф Верженн получил солидный кредит доверия в глазах короля и должность государственного министра. Партия войны с императором Иваном одержала полную и безоговорочную победу.
Оказать какую-либо помощь своему министру иностранных дел Викинг возможности не имел, однако это не означает, что его совсем не страховали. Конечно же нет – информация об аресте Армфельта в кратчайшие сроки стала известна в ставке Румянцева в Берлине и все три имперские армии принялись отрабатывать планы подготовки к войне на своих стратегических направлениях.
Проведя предыдущую (Семилетнюю) войну из рук вон плохо, формально французская армия оставалась сильнейшей в Европе, если не брать в расчёт Россию. Но русские (как считали в Париже) находились далеко, гроза французов Фридрих Великий ушёл в мир иной, а император Иван по сию пору воспринимался на Елисейских полях, как удачливый авантюрист, имеющий в своём активе только победы над такими же, как и он сам, варварами – поляками и турками. Посему французские полководцы и лично маршал Франции де Субиз воспринимали предстоящие действия, как прекрасную возможность закрыть гештальт позорного поражения при Росбахе и всех прочих неудач Семилетней войны.
Однако и ввязываться в длительное противостояние в Париже не желали, учитывая нарастающие проблемы с государственным долгом. Потому и цели в войне ставились весьма ограниченные – быстренько оккупировать Ганновер, чтобы вернуть его Георгу в обмен на бывшие французские колонии на Карибах, тем самым втягивая англичан в противостояние на континенте, и помочь союзной «Габсбургско-Сардинско-Неапольской» коалиции в наступлении на Австрию с юга, выделив в её распоряжение тридцатитысячный экспедиционный корпус. Рассчитывая при дележе «победного пирога» вернуть себе непокорную Корсику и заявить претензии на Мальту.