Посмотрим.
Сейчас… делать мне было особенно нечего. Я мог бы уничтожить порождения вечного хлада, но зачем? Знаменосцы служили монументами, которые лучше любых других поддерживали веру в Золотые крылья. Волей-неволей уверуешь, когда на горизонте маячат стометровые ледяные монстры. Да и вероятность, что найдётся безумец, которые попробует их освободить, была минимальной. Ибо хотя в пределах этого мира уже появились первые маги Восьмого ранга и даже один Девятого, их было совсем немного, это раз, все они были воспитанниками моего храма, это два, и наконец, если они попытаются что-нибудь сделать, их остановят Золотые крылья собственной персоной.
Всё было в порядке.
Пещера, прежняя обитель Золотых крыльев, покрывалась ледяной корочкой по причине дурной погоды и не более того.
Так что можно считать, что в пределах этого мира я уже выполнил свою миссию.
Можно было возвращаться в дом на берегу… Впрочем, перед этим я решил немного более тщательно прочесать воспоминания Золотых крыльев. Так, на всякий случай.
Стоило мне прикрыть веки, и передо мной стали проноситься годы; они были довольно однообразными. Золотые крылья редко покидали пределы своего святилища. Дракон превратился в религиозную фигуру, которая лишь изредка давала советы и разрешала споры между мирскими королями. Разговаривать с драконом разрешалось немногим избранным (потому что вера, направленная на эфемерную фигуру, всегда будет немного сильнее) включая Первого жрица/жрицу.
Наконец я вспомнил девочку, Таму, которую спас от Вечного хлада. Немного странно волноваться о судьбе единственного человека, когда на твоих крыльях зиждется судьба целой расы, но ничего не поделаешь — личное всегда кажется важнее, чем общее.
Я попытался разыскать про неё информацию. Как ни странно, у меня не получилось, хотя Золотые крылья прекрасно помнили имя и лицо каждого служителя своего храма. Тогда я решил спросил их напрямую (это как использовать ИИ-помощник внутри поисковика):
— Что стало с девочкой, которую я тогда спас? С Тамой?
«Не знаю» — ответили Золотые крылья (не с помощью слов, но чистым и незамутнённым смыслом).
Неожиданный ответ.
— Ты не следил за ней?
«Я её не знаю», — новый импульс.
— В каком смысле не знаешь? — спросил я и прищурился.
«Я не помню ребёнка по имени Тама».
У меня появилось дурное предчувствие.
— Ты записываешь мои воспоминания?
«Да».
— Покажи мне, что случилось на сорок седьмой день вторжений Белого Хлада.
Следующая вспышка представляла собой визуальный образ. Сперва я сидел внутри храма; затем пришли жрец и молодой генерал, и мы обсудили стратегию предстоящего сражения. Наконец я отправился на разведку. Снизу стали проносится заснеженные долины, которые становились всё более гладкими и белыми по мере того, как я приближался к армии Вечного хлада. Наконец, на обратном пути, я заметил маленькую черную точку на земле. Я приземлился возле дорожного тракта, наполовину затопленного снегом, и увидел маленькую девочку. У неё были светлые волосы и пухлый носик.
Девочка лежала посреди сугроба; её личико было таким бледным, что казалось кукольным. С её ресниц свисали маленькие льдинки.
Она была мертва.
Я открыл глаза и немедленно прищурился. Помещение наполнил глухой металлический звон — это моё сердце гремело о грудную клетку. Что это значит? Это был другой ребёнок. У Тамы были светлые волосы. У девочки, которую вспомнили Золотые крылья, они были светлые. Она была мертва. Но как такое возможно?
Я задумался, стал вспоминать лицо Тамы, голос, повадки. Вдруг у меня появилось ощущение дежавю. Я нахмурился и вдруг…
«Принцесса Табира…»
Мои веки открылись, а железные когти вонзились в каменный пол с такой лёгкостью, будто последний был сделан из топлёного масла…
Мне вспомнилась странная девочка, которую я встретил, когда в теле гоблина пробирался в тронный зал Распрея. Она была одета совершенно иначе, волосы её были длинными, а не короткими, глаза синими, похожими на море во время бури… С первого взгляда это были разные люди, и всё же, если присмотреться, между ней и Тамой становилось заметным неопровержимое сходство…
30. натаниэль, адмирал
Кто такой этот ребёнок? Один из Них? И почему (О)на меня преследует?
Я задумался и помотал головой.
Ладно. Пусть. По крайней мере теперь я буду настороже. Если мне снова попадётся эта девочка, нас ожидает длинный разговор…