– Уходи, – сказала я. – Уходи навсегда – и быстрее! Иначе я заставлю тебя остаться!
Он подошел ко мне и коснулся губами моих губ. Сказал, и я нашла в его голосе настоящую грусть:
– Прощай, Эйлар. Я еще пожалею о том, что ухожу. Но меня ждут.
Шагнув в радужную дымку, он обернулся и крикнул:
– Прощай! Я почти влюбился в тебя, Эйлар из рода Ваас!
– Прощай, – сказала я и назвала его именем свободного: – Саша…
Когда в серебряном обруче померкли последние тени, я подняла меч и превратила подарок богов в мятые серебряные полоски, присыпанные осколками разноцветных камней.
Потом я вышла на балкон главной башни и велела стражникам собрать всех слуг. Когда молчаливая толпа собралась в маленьком квадратном дворе, я сказала им, что Ранд Ваас ошибся. Я сказала, что он уже идет по дороге Смерти и желающие могут присоединиться к нему. Несколько женщин и двое стражников вышли вперед и пронзили себя мечами. И лишь Глааман, имеющий право спрашивать, решил невовремя воспользоваться им. Он закричал:
– Госпожа! Чужак не был свободным, он такой же раб, как и мы! Господин Ранд Ваас погиб напрасно…
Я кивнула Гонууску, и начальник стражи вскинул арбалет. Глааман упал со стрелой в груди, и я попросила богов, чтобы он догнал отца на дороге Смерти. Такие рабы, как он, порой бывают нужны.
Так начался вчерашний день, равные мне Крий Гуус и Ранд Ваат. Как он прошел – вам знать не нужно. Я сделала все, что могла, для отца, и путь его по дороге Смерти не будет трудным. А сегодняшний день начался для меня с печали – ибо я узнала, что вы идете к моему замку с отрядами рабов. По я признаю за вами право вопроса и дам вам знание ответа. Мой отец ошибся, приняв чужака из другого мира за раба. Да, он носил рабское имя и не всегда поступал, как подобает свободному. По это не важно.
Правда снаружи, а не внутри, а истина приходит лишь через посредство человека. Я сидела рядом с чужаком под светом неведомых ему звезд, я слушала его рассказы, я чувствовала его дыхание. Я полюбила его, а значит, мой отец ошибся. Ибо раба нельзя любить. Он может стоить уважения и дружбы или ненависти и страха.
Можно овладеть его телом – или отдать ему свое.
Но только свободного можно любить.
От сотворения земли – и до угасания солнца.
Плетельщица Снов
Третью неделю стояла беспогодица. Ни дождя, ни солнца, серая хмарь в небе и тяжелый мертвый воздух у земли. Пыль над дорогой поднималась лениво, с неохотой, но уж поднявшись – опускаться не желала, тянулась пухлой серой змеей от самого горизонта.
Девочка замерла у колодезя, опустив полную бадейку на бревенчатый приступок. Пыльная змея все ползла и ползла по дороге, будто сказочный дракон, разучившийся летать. Девочка давно уже не боялась дракона, но сейчас с тревогой оглянулась на недалекое село. Пыль поднималась слишком быстро для каравана – торговцы не станут зря гнать груженых лошадей… Девочка быстро запустила руку за ворот.
Оберег под холщовым платьем девочки не нагрелся – значит опасности не было. Девочка переступала босыми ногами в теплой пыли, ждала. Пыльная змея обрела облик – грязные бородатые лица в железной раме поднятых забрал, обрела голос – перестук лошадиных копыт и звяканье сбруи, обрела размер – сотня с лишком скакала мимо деревни.
Девочка не умела считать до ста. Но и она, приоткрыв рот, смотрела, как проносятся мимо, ни на нее, ни на деревню внимания не обращая, самые первые и самые нетерпеливые рыцари в запыленной броне. Все рыцарство королевства выступило в путь – и стража Южных Лесов в зеленых плащах, и отважные Морские Рыцари в голубых шлемах, и надменные Королевские Защитники в серебристых доспехах.
Один из рыцарей остановился у колодезя. Хриплый голос произнес:
– Позволишь ли напиться воды, милое дитя?
Девочка не ответила, лишь отступила на шаг. Звякнули доспехи, когда рыцарь спрыгнул с коня и поднял бадейку. В его руках она казалась игрушечной. Конь, пользуясь минутной передышкой, опустил голову и принялся щипать траву.
Остановился второй рыцарь – конь пританцовывал на обочине, конь не устал и рвался в путь.
– Оставь и мне, – попросил второй голос, веселый и молодой. – Эй, селянка! Это и есть деревушка Последние Холмы?
Девочка несмело кивнула. Второй рыцарь ей понравился больше – его доспехи ярко блестели, эфес меча украшали разноцветные камешки. А первый все еще пил – струйки воды мыли дорожки на пыльном нагруднике.