Было пять сорок пять. За стенами «ночлежки» слышались голоса. Само по себе местечко ничего. Полная изоляция оказалась бы классной штукой, если бы не чертова прорва людей, живущих друг у друга на голове. Он приподнялся, спустил ноги на пол и встал. Что толку откладывать это до бесконечности!
Подъездная дорожка упиралась в небольшую площадку перед главным домом. На козлы положили пару плохо оструганных досок, и дедуля — новый муж тети Гвен — заведовал этим «баром». Сама тетя Гвен разносила крекеры и сыр. Дети играли в какую-то игру, девочки-подростки сидели на садовой скамейке, а остальные взрослые стояли рядом и вели себя преувеличенно вежливо. Это всегда знак того, что можно ждать чего-то недоброго, — когда взрослые ведут себя преувеличенно вежливо.
Ник посмотрел на двух девочек. Они не были похожи на двух закадычных подруг, он сразу это понял. Высокая, темненькая — ее зовут Мэгги — не желала иметь ничего общего со второй, похожей на мышку, Элли.
Мэгги была красоткой. В ней не было слащавой красоты, какая бывает у лидера школьной команды поддержки. Она была очень бледная, с большими, нежно очерченными губами и темными глазами. Брови росли низко над глазами. Одета в мужскую черную рубашку, слишком большую даже для ее роста и свисающую с плеч. Ник подумал, не стыдится ли она своей груди, которая — основываясь на поверхностном с ней знакомстве — выглядела великолепно.
Элли производила менее приятное впечатление. Она казалась довольно неинтересной, даже немного жалкой, но Ник предположил, что так и бывает, если предки дают тебе имя, больше подходящее для коровы.
Он краем глаза наблюдал за обеими. Элли повернулась к Мэгги, пытаясь заговорить с ней, но та смотрела прямо перед собой, явно ее игнорируя.
— Что тебе налить, Ник? — спросил дедуля. — Малышам предлагается растворимый лимонад, иначе мы будем завалены недопитыми банками шипучки. Но вы с Мэгги и Элли, конечно, будете пить шипучку.
Шипучка! Вот как эти люди называют газированную воду. Боже, какое дурацкое слово! Шипучка, шипучка. Неудивительно, что жителей Среднего Запада считают дураками, они то и дело называют газированную воду «шипучкой». Это говорит о не слишком-то большом уме.
Не то что слова «бурбон», «джин», «водка». Эти напитки тоже имелись на столе. Дедуля показал бы свой ум, если бы произнес эти слова, обращаясь к Нику, но это явно не предусматривалось. Он был членом «отряда шипучки», Ник взял спрайт и направился туда, где сидели две девочки. Мэгги тут же подвинулась, тесня Элли и освобождая для него место. Ему, без сомнения, следовало сесть с ней.
Плохо. Ошибка, неверный шаг, слишком очевидно. Извини, дорогуша, но Кузен Ники не станет облегчать тебе задачу.
И он сел рядом с Элли.
Джойс не могла поверить, что Гвен поставила для детей такую дрянь — картофельные чипсы и кусок сыра. Сыр был «Бри», мягкий, жирный, в этом ломте сыра больше жира, чем их семья съедала за неделю. Гвен нарезала яблоки, но подала к ним один из этих готовых карамельно-шоколадных соусов. Маленькие девочки, Эмили и Клер, пользовались кусочками яблок как ложками — они черпали соус, слизывали его с яблока и снова макали яблоки в тарелку с соусом. Не успеет окончиться вечер, а ее дети, Эмили и Скотт, как с цепи сорвутся. Но это будет не ее вина — они не привыкли к такому количеству сахара.
По крайней мерс здесь этот мальчик, Ник, так что Мэгги не придется все время таскаться с Элли.
— Элли такая курица, — сказала ей Мэгги еще в самолете. У них с Джойс были места рядом, а Йен сидел в следующем ряду со Скоттом и Эмили. — Терпеть ее не могу.
Джойс согласилась… и сказала бы это вслух, если бы не опасность того, что их мог услышать Йен.
— Ты же знаешь, что Феба и Джайлс хотят, чтобы вы обе были лучшими подругами, — произнесла она.
— Да ладно! Она же младенец. Она тупая.
— Ты преувеличиваешь, Мэгс. Она не глупая.
Но и не такая, как ты.
То, что ее ребенок был необычайно умным, служило Джойс источником ни с чем не сравнимого удовлетворения. В жилах Мэгги, может, и не течет ни капли крови Леджендов, но она обладает всеми способностями, которые так ценятся в этом семействе.
С самых первых дней своего брака с Йеном Джойс знала, что она соревнуется с Фебой. Кто был первым внуком Лед-жендов? Элли, первый ребенок, родившийся у одного из их детей? Или Мэгги, старше Элли, введенная в семью до рождения Элли, но официально удочеренная Йеном значительно позже?
Феба назвала свою дочь Элеонорой в честь матери. Зачем она это сделала? Джойс знала. Феба пыталась всем доказать, что ее дочь здесь главная.
Но потом Мэгги в три с половиной гола начала читать. В детском саду ее сразу назвали одаренной и талантливой. А Элли? Все, что про нее могли сказать, — это что Элли очень милая, очень приятная, услужливая. Элли, без сомнения, была из числа гех, кого, возможно, и любят, но никто не уважает и не боится…