Он был спокоен; он сделал это, лежа в больнице. И при этом сказал:
— Не хочу, чтобы мама нашла тело.
Считается, что в психиатрическом отделении совершить самоубийство невозможно, но Брайан всегда говорил, что у него есть способы. Ник не знал, что именно он сделал. Вэл, если и знала, не сказала ему… словно это могло натолкнуть его на какие-то мысли.
Джек все еще смотрел на него со всей озабоченностью взрослого.
— Я в порядке, — заверил его Ник. — Я приехал сюда не для того, чтобы здесь себя убить. Вэл и Барб просто потеряли голову. Они не смогли с этим справиться, поэтому и послали меня сюда. Послушай, я знаю, ты хочешь, чтобы я оказался сейчас где-нибудь на Марсе. Но я действительно не собираюсь с собой кончать.
Джек качал головой:
— Не могу поверить, что они были с нами неискренни.
— Можешь поверить.
— Тогда, я считаю, тебе следует сказать моей матери и Хэлу.
— Зачем? У них и без того забот хватает, чтобы навешивать еще одну.
— Тайны делу не помогут.
Ник подумал, что он прав. Вэл и Барб обожали секреты, они все время что-то скрывали от него и друг от друга. Уже по одному этому можно было предположить, что ничего хорошего в секретах нет.
Он неохотно согласился. Ладно, он расскажет тете Гвен и Хэлу, он сделает это за ленчем.
Ник подумал, что будет трудно застать этих двоих одних, но все решили есть на улице, и Гвен с Хэлом отнесли свою еду к двум садовым стульям, стоявшим в стороне.
— Джек говорит, что мамочка и бабуля… — начал Ник. Он называл Вэл и Барб так, только когда разговаривал с тетей Гвен, — …сочинили историю про кражи в магазинах, чтобы объяснить, почему они послали меня сюда.
— Нам не важно, почему ты здесь, — сказала тетя Гвен. — Мы просто тебе рады.
В устах любого другого это прозвучало бы неискренне. Но Гвен это казалось почти правдой.
— А какова же настоящая причина? — спросил Хэл.
Ник не мог понять Хэла. Он был слишком обтекаемым — ни трещин, ни щелей, ни выступов, за которые можно ухватиться, ничего, что помогло бы его разгадать. Это нехорошо. Взрослые и так имеют слишком много власти. Единственный шанс ребенка — найти их слабые места.
А может, Хэл просто был отцом, а про отцов Кузен Ник знал не слишком много.
Ему ничего не оставалось, как начать рассказывать свою скорбную историю. Не успел он закончить и первого предложения, как у тети Гвен перехватило дыхание и она попыталась что-то сказать, но Хэл положил ладонь ей на руку. Они сидели тихо, поэтому в конце концов Ник рассказал им гораздо больше, чем собирался.
— Как ужасно, — вздохнула тетя Гвен, — когда себя убивает молодой человек.
— Он не изжил бы этого с годами. Это не имеет никакого отношения к возрасту.
Она склонила голову, словно извиняясь.
Хэл откашлялся.
— Нам придется довериться тебе, Ник. Мы не знаем, действительно ли с тобой все в порядке.
— Все нормально.
— Надеюсь, ты скажешь нам, если что-то изменится. — Судя по всему, Хэл не ожидал, что Ник это сделает… что было очень умно с его стороны. — И на мой взгляд, твои мама и бабушка были не правы, не дав тебе пойти на похороны.
Ник сунул руки в карманы и сжал кулаки.
Все — советники в школе, разные его врачи, — все всегда говорили, что он должен брать на себя ответственность за свою жизнь и не должен винить других. Когда он пытался обрисовать им картину — не для того чтобы найти себе оправдание, а потому что думал, что они должны знать, какими гадкими могут быть Барб и Вэл, какие они бессмысленно суетные, с головой ушедшие в свои мелкие игры в вину и упреки, — реакция всегда была одна и та же: я уверен, они действовали из добрых побуждении… мы здесь говорим о тебе, а не о них.
Это казалось безнадежным. Никто никогда с ним не соглашался. А он всего-то хотел, чтобы его поняли. Но никто не хотел ничего понимать. Даже тетя Гвен, которая должна была знать, которая должна была видеть, никогда не произнесла ни единого критического слова в адрес Барб и Вэл. Все вокруг притворялись, что Барб и Вэл были образцом ответственности и зрелости.
Но этот парень Хэл, который не мог знать и половины всего, просто взял и сказал: они были не правы.
Это было здорово.
Глава 10
Самоубийство! Феба не могла поверить. Отец отозвал ее в сторону, чтобы рассказать о друге Ника.