Поехать в город… остаться на ночь… какая странная идея!
— Это верно, — заговорил Джайлс. — Элли очень скрасит ему наше отсутствие.
— И даже если мы поймем, что путешествие на каноэ не самая удачная идея, — продолжала Гвен, — вы хотя бы проведете ночь в городе.
О чем она говорит? Город был местом, которого следовало избегать. Когда бы вы ни ехали в город, вы всегда торопились разделаться с поручениями, чтобы как можно скорее вернуться на озеро.
— Наверное, для вас это будет не самой захватывающей поездкой, — ответила Гвен. — Но зато будет время друг для друга.
— По правде говоря, это самая захватывающая поездка за последние тринадцать лет, — сказал Джайлс. — Очень великодушно с вашей стороны, мы согласны.
Феба уставилась на него. Они согласны? Вот так сразу? Она еще даже не допила первую чашку кофе.
Он продолжал:
— Мои родители пару раз брали Элли, когда она была младенцем, но у моего отца уже не то здоровье. Так что ваше предложение нас вполне устраивает.
— Тогда почему бы вам не поехать сегодня? — предложила Гвен. — Если вы выедете хотя бы через час, то успеете к ленчу в город.
— Поехать прямо сейчас? — Теперь Феба растерянно смотрела на нее. — Сегодня?
— Я знаю, что своей стремительностью напоминаю вам Джека, — Гвен улыбнулась, — но какой смысл ждать?
Феба чувствовала, как в ней волной поднимаются возражения.
— Но нам сейчас не нужны продукты. Может, мы подождем до того, как они понадобятся?
— Нет, нет, нет! — Гвен взяла Фебу за руку и повернула ее лицом к дорожке, ведущей к новому дому. — Идите собираться. Вам не нужно выполнять никаких поручений — ни в бакалее, ни в прачечной, ни в хозяйственном. Вообще никаких поручений.
— Может, мы хотя бы позвоним насчет разрешения, чтобы Холли не ездила в город?
— Она вам этого никогда не простит. — Гвен влекла их по дорожке. — Холли просто умирает от желания добраться до телефона и начать звонить во все концы.
Феба покачала головой. Все случилось так быстро! Как только они с Джайлсом оказались в доме, она сказала:
— Интересно, что заставило ее предложить это?
— Джек с Холли скажут, что она хочет заполучить Томаса для себя и что она подложит бомбу в зажигание нашего фургона, чтобы мы никогда не вернулись, но мне кажется, правда состоит в том, что ты ей нравишься и она хочет тебе помочь.
Феба замерла.
— Мне? Помочь мне?
— Она помнит, что такое растить детей, и хочет что-нибудь сделать, чтобы тебе было полегче. Но тебе не так-то легко помочь, моя любовь.
— Ты поэтому так быстро согласился, потому что думал, что я откажусь?
— Скажем так — я сразу понял, что очень этого хочу.
— И чем же именно, по-твоему, мы будем заниматься в Хиббинге? — Хиббинг был городом с населением пятнадцать тысяч человек, меньше чем даже Айова-Сити.
— Чем мы будем заниматься? — переспросил Джайлс. — Мы будем заниматься любовью.
И они действительно занимались именно этим. Да, они сходили поужинать, да, они отправились посмотреть большую шахту и посетили среднюю школу с хрустальными люстрами и мраморными лестницами, оплаченными компанией, владеющей шахтами. Но в основном они занимались сексом.
Им не нужно было ничего делать — ни готовить еду, ни обзванивать по телефону родителей неуспевающих учеников. Феба даже не беспокоилась о Томасе.
И когда они сели в машину, чтобы возвращаться на озеро, она села на среднее сиденье, чтобы быть рядом с Джайлсом. Она не помнила, когда последний раз это делала. Во всяком случае, не в этом автомобиле — ни разу.
— Со мной было не очень-то весело последний год, да? — спросила она.
Джайлс проверил зеркальце заднего обзора, а потом обнял ее за плечи.
— Феба, любимая моя, веселье всегда было твоим слабым местом.
— Но с тех пор как умерла мама, стало еще хуже, верно?
— Да, — просто ответил он. Джайлс никогда ей не лгал. — Ты погрузилась в скорбь.
Ее друзья евреи говорили, что их религия даст им один год на скорбь по умершему. После этого человек обязан вернуться к полнокровной жизни, снова обрести ее радости. Феба всегда считала это разумным и здоровым.
Но мама умерла уже более полутора лет назад.
— Я зациклилась, — сказала она. — Я так хочу перестать думать о маме, но не могу.
Джайлс кивнул. Он понимал.
— Ты тревожился за меня? — спросила она. Она не любила, когда из-за нее тревожились люди.