- Грис, взгляни, наша страна сильно пострадала, я согласен с Президентом. Мы должны дать прямой и быстрый ответ. Ожидание только спровоцирует дальнейшие атаки, - сказал Хьюстон своим южным растянутым говором.
Прерывая его, Грисволд выпалил в ответ. - А что подумает о нас мир, если мы сотрем с карты каждую из этих стран? Должен быть другой путь.
- С моей точки зрения, мы должны вернуть домой все наши войска, чтобы помочь нашей стране встать на ноги. Мир сейчас стал другим, и я не знаю, когда он восстановится. У нас есть шанс раз и навсегда покончить со всеми этими странами, которым мы не нравимся и которые стремятся причинить нам вред. У нас есть законное право на эту атаку на основании того, что с нами случилось.
Грисволд выглядел расстроенным и злым. Он встал со стула, оттолкнув его к стене. Шагая вперед и назад, он ответил на комментарий генерала Хьюстона. - Генерал, со всем уважением. Это хреновая причина, чтобы убивать миллионы невинных людей. И хотя я согласен использовать ядерное оружие против тех, кто в действительности это совершил, мы должны с уверенностью установить, кто же в действительности это сделал. Мы не можем и не должны убивать миллионы людей под предлогом того, что на нас напали, и мы не ладим с этими людьми.
- Брось, Грис, в конце концов, это не твое решение, а Президента.
Грисволд посмотрел на Хьюстона пустым взглядом. Затем он посмотрел на карту на столе и сказал. - Ты прав, Хьюстон. Эти решения всегда надлежит принимать командующему.
Хьюстон слегка наклонил голову, не уверенный в тоне комментария Грисволда.
Грисволд продолжил. - Давай убедимся, что транспорт для Президента Коннера готов. - Он вышел из комнаты в сопровождении своего помощника и других офицеров, которые были в комнате во время брифинга.
Хьюстон, по-прежнему сидя на стуле, наклонился и положил руки на стол. Склонив голову, он глубоко вздохнул и сказал. - И да спасет нас всех Бог.
Сан-Диего, штат Калифорния.
Органы чувств Гордона оживали со звуками, запахами и ощущениями природы, которую не заботило то, что случилось с человечеством. Птицы по-прежнему щебетали, ветер по-прежнему позволял ощутить прохладу океана, и тепло солнца тоже было здесь же с запахом шалфея, который наполнял воздух. Не хватало лишь ежедневных звуков дорожного движения, газонокосилок и воздуходувок. Эти звуки были заменены звуками гулящих и разговаривающих людей и детей, играющих на улице. Многие люди проводили время вне домов, они больше не могли прятаться внутри с телевизорами, компьютерами и другими электронными девайсами. Электричество создало современный мир и дало людям много удобств, но также оно разделило их, сделав людьми, которые общаются только на расстоянии. Во всем этом было некое умиротворение, которое нравилось Гордону.
Он знал, что это не продлится долго, он знал, что скоро люди начнут рвать друг друга на части за уменьшающиеся ресурсы. Он вернулся из очередной удачной поездки в продуктовый магазин. Их запасов еды и припасов теперь было достаточно, чтобы обеспечить его семью и семью Джимми в течение года. После возвращения он заехал в каждый дом по соседству и оставил рукописные записки. В записках он предлагал встретиться в центральном парке позже в тот же день. И теперь он собирался встретиться с Минди Свонсон, президентом их сообщества. Он хотел пообщаться с ней, чтобы объяснить свою теорию и предложить варианты решения проблем. Гордон знал, что для долгосрочного выживания их району необходимо объединиться, чтобы координировать усилия по сбору еды, воды, топлива, медикаментов и других вещей. Объединение талантов соседей имело решающее значение для его плана.
Нервничая перед дверью Минди, он сделал глубокий вдох и постучал. Он знал Минди три года. Они общались в течение недели, когда он переезжал в данный район, но он никогда в действительности ее не знал, кроме пожалуй ее репутации, что она тверда как алмаз. Обычно она получала всё, что хотела, и никогда не боялась высказывать свое мнение. Первоначально у них были вполне сердечные отношения, но их пути разошлись после цепочки краж в районе. Несмотря на то, что Ранчо Валентино охранялось, ворам удалось получить доступ и проникнуть в дома. Он послал Минди и правлению письмо, в котором предлагал принять некоторые меры. Не получив ответа, он пришел на следующее заседание правления и вновь изложил свои рекомендации. На собрании все выразили поддержку его плану, но не решились его принять из-за того, как это могло выглядеть. Это рассердило его, они были больше обеспокоены внешним спокойствием, чем результатами. Вместо этого они выбрали подход, заключающийся в расстановке знаков и создании открытого канала связи с полицией. Он говорил, что это не остановит взломы, и, к сожалению, он оказался прав. После установки знаков были взломаны еще два дома. Взяв дело в свои руки, он начал пешее патрулирование. И однажды ночью ему удалось поймать виновных. Вместо ожидаемой похвалы от Минди и правления он получил насмешки и осуждение. Она открыто заявила на следующем заседании и в письме всем домовладельцам, что ни она, ни правление не ценят и не поддерживают то, что они называли его "бдительным" поведением. Гордон не собирался прощать Минди за то, как она с ним обращалась. Этот инцидент расколол район, и атмосфера недоверия продолжала существовать.