Билли был единственным сыном Бэрона. У него еще была дочь, которая училась в старшей школе в Оушенсайде. Билли был похож на отца, но имел более спортивное телосложение. Билл пошел по стопам своего отца и после колледжа поступил в Корпус морской пехоты. И хотя его отец продолжал свою службу в качестве командира пехотного подразделения, Билли видел свое будущее в воздухе. Он был пилотом-истребителем, летал на "Харриере" вертикального взлета. Оказалось совпадением, что он находился на "Мэйкин Айленд". Корабль был размещен в Западно-Тихоокеанском районе как часть 11-го экспедиционного подразделения Морской пехоты. Бэрон не мог бы быть более взволнован тем, что его сын будет с ним, когда они вместе начнут их новую миссию. У него не было возможности поговорить с ним с момента их прибытия, но теперь они смогут наверстать упущенное. Билли всегда жаждал одобрения своего отца и делал все, что мог, чтобы поддержать его и дать ему повод гордиться собой.
- Отец, я должен сказать. Было бы лучше увидеться с тобой до того, как ты сделал это громкое объявление.
- Извини, сынок, дело во времени. Я знал, что ты будешь со мной, и надо было действовать быстро, как только мы попали на борт. - Сказал Бэрон.
- Я понимаю. Просто у меня были некоторые проблемы с некоторыми из сослуживцев.
- Скажи мне, они на борту? - Спросил Бэрон, выглядевший серьезным и обеспокоенным словами сына.
- Сначала они были в шоке, но теперь они согласны, что нам нужно возвращаться в Калифорнию, а не на Восточное побережье.
- Сожалею, сын. Предложить тебе выпить? - Спросил Бэрон, показывая на бутылку "Джек Дэниелс", стоящую на его столе.
- Было бы здорово, спасибо, пап.
Бэрон быстро встал и подхватил бутылку и два пластиковых стакана.
Разлив виски, он спросил то, что было для него искренним и чувствительным вопросом. - Билли, скажи мне честно. Ты согласен с моим решением? Ты можешь быть честным со мной. Я доверю и уважаю твое мнение.
Билли удивленно приподнял брови. Нечасто его отец спрашивал его о принимаемых им решениях. Это ему показалось странным, но одновременно он почувствовал гордость, что его доверяет его суждениям достаточно, чтобы спрашивать. - Отец, я не знаю, что можно было сделать по-другому. Я видел, что случилось, и думаю, что мы должны быть дома, защищать наши семьи. И да, я согласен с твоим решением. Я знаю, что в глазах некоторых людей мы предатели, но я достаточно знаю историю, чтобы знать, что будущие поколения будут судить нас, имея полное представление о случившемся в текущем контексте.
- Спасибо, сын. Я ценю твою откровенность. Это было непростое решение. Но я просто не мог согласиться с тем, чтобы оставить наши семьи дома беззащитными. По моим оценкам, если все пройдет гладко, то через три недели мы прибудем в Сан-Диего. И там мы будем в лучшем положении для оценки местной ситуации.
- Отец, а что будет с нами, если узнает Президент?
- Билли, тебе не стоит об этом сейчас беспокоиться. Я возьму всю ответственность на себя, если …., я подчеркиваю, если нас в чем-то обвинят.
- Почему ты говоришь "если?
- Потому что я не знаю, выживет ли наша страна. Я боюсь, что ее разорвет на части, и когда мы прибудем, это уже будет не та страна, которую мы покидали.
- Таким образом, в некотором смысле мы не рискуем всем, потому что в конце может не оказаться страны, против которой мы подняли мятеж, - сказал, кивнув Билли. Внезапно большая картина стала ему понятной.
- Прямо сейчас наша задача добраться до Диего-Гарсия, где мы постараемся высадить всех, кто не хочет быть с нами. Нам также нужно получить дополнительные припасы, и оттуда мы двинемся в Сан-Диего. - Сказал Бэрон, делая еще один глоток "Джека Дэниелса".
- Отец, если я тебе понадоблюсь, дай мне знать. Я поддерживаю тебя на сто процентов.
Бэрон протянул через стол и пожал сыну руку. - Спасибо, сын.
Они наслаждались остальной частью ужина, разговаривая о доме. После того, как Билли ушел, Бэрон сел и налил себе еще. Он осмотрел каюту, холодные серые стальные стены и трубы, пересекающие потолок. Ему нравилась его жизнь в Корпусе, подобные комнаты были его домом много лет. И он не был уверен, что вступит на борт корабля после возвращения в Сан-Диего. Путь домой был полон всевозможных сюрпризов и потенциальных конфликтов. Парадокс состоял в том, что худшим вариантом для него лично было бы возвращение страны к нормальной жизни. Он несомненно будет арестован, предан суду и заключен в тюрьму на долгое время. Он не был уверен, что страна не восстановится, но не стал бы ставить на это деньги. Он хотел быть со своей женой в Оушенсайде, где та осталась одна. Его пугали мысли о том, что могло случиться с ней и его дочерью Меган. Он был женат 28 лет и не собирался оставлять ее одну и в нужде. Все стало сложным, но он чувствовал, что то, что он делал, было простым. Он решил, что не будет беспокоиться об отдаленном будущем, что бы не случилось. Он налил себе еще один напиток, но прежде чем выпить его одним глотком, посмотрел на него. Эффект от виски начал сказываться. Ему нравилось это ощущение. У него было не так много перерывов, поэтому небольшая выпивка была его способом избавиться от реальности навязанной ситуации.