У людей за воротами такой роскоши не было. Они либо сводили концы с концами, либо нет. Многие уже стали жертвами насилия или нехватки воды и продовольствия. Теперь он понял, насколько важным является сотрудничество в сообществе. Даже те, кто не соглашался с его действиями, он нуждался в них, чтобы иметь успешно работающее сообщество. Однако у Минди была более личная повестка дня. Она не была за воротами, у нее никогда не было шанса испытать, что там творится. Она жаждала власти и хотела унизить Гордона. Используя смерть Мейсона, у нее был шанс публично поставить под сомнение тактику Гордона и попытаться заменить его.
Гордон знал, чего ожидать, но его это не беспокоило. Кроме того, что каждая минута, не использованная для сбора припасов, была потеряна навсегда.
Гордон встал и потянулся. Он медленно зашел в темную кладовку и взял джинсы и футболку. Надев футболку, он заметил отсутствие запаха, который был обычным для его одежды. Мягкость одежды заменила жесткость ткани от сушки снаружи.
Когда он вышел, его встретила Саманта. Они обменялись типичными утренними приветствиями. Саманта видела тяжесть всего случившегося на его лице и сказала. - Милый, подойди сюда.
- Что? - Сказал он, не глядя на нее.
- Подойди, я хочу тебя обнять, - сказала она, схватив его и прижав к себе.
Она держала его и целовала.
- Все это какое-то безумие, - мягко сказал Гордон.
Шепча ему на ухо, она сказала. - Я знаю, но ты должен двигаться вперед. Ты нам нужен, мы не можем позволить тебя пасть духом.
Гордон отошел и посмотрел на нее.
Глядя в его глаза, она видела разочарование. Она продолжала утешать его, говоря. - Гордон, я знаю, у тебя могут быть сомнения по поводу того, что случилось прошлой ночью. Но поверь мне, я доверяю тебе, я верю в тебя. Ты делал то, что было необходимо, чтобы защитить нас и достать медикаменты для Мейсона. И не твоя вина, что он умер.
- Я мог бы …
Она остановила его, приложив пальцы к его губам, и мягко сказала ему. - Ты делал то, что ложен был делать. Что случилось, то случилось. И не из-за тебя.
Гордон продолжал смотреть на нее. Ее слова утешения много значили для него. Во многих отношениях они оба разделяли ответственность, чтобы быть скалой друг для друга.
Затем тон ее голоса изменился. - Я знаю, что эта сучка Минди использует это, как шанс размазать тебя. Ты нужен мне, чтобы дать отпор, ты нужен нам, и ты нужен нашему сообществу. Не слушай ее дерьмо. Ты боец, за это я тебя и полюбила. Ты никогда не сдаешься. Я знаю, что тебе нужно время на раздумья, но сегодня днем ты должен отпустить это и защитить себя.
Слова Саманты придали Гордону необходимую уверенность. Он прижал ее к себе, обнял и сказал. - Я люблю тебя, Сэм.
- Я тоже тебя люблю.
Несколько мгновений они просто держались друг за друга, затем этот интимный момент был прерван как и много раз до этого голосом одного из их детей.
Они засмеялись. Гордон посмотрел на нее и сказал. - Спасибо.
Прикоснувшись к его лицу, Саманта завершила этот момент сказал. - А теперь обувайся.
Похороны для Гордона оказались тяжелыми. Видеть, как его друзья переживают потерю их единственного ребенка, было мучительно для Гордона. Он не мог представить, чтобы ему пришлось пройти через такое с одним из своих детей. У него была короткая возможность поговорить с Джимми, который сказал, что не винит его. Джимми действительно винил себя за то, что оказался недостаточно подготовлен. Он просто предполагал, что у них есть больше ингаляторов. Симона едва могла ходить, Джимми приходилось постоянно ее поддерживать. Она рыдала на протяжении всей церемонии. Ее рыдания и стоны заставили многих из присутствующих делать то же самое.
Они похоронили Мейсона на их заднем дворе. Сцена напоминала что-то из 18-го века. В земле была выкопана неровная яма, из кучи земли рядом с ямой торчали две лопаты. Мейсон был завернут в свои специальные одеяла "Звездных войн", которые так любил. Все присутствующие принесли с собой цветы и, проходя мимо открытой могилы, бросали их. После того, как прошел последний человек, Джимми подошел к могиле и схватил одну из лопат. Он крепко взялся за ручку и вонзил лопату в землю. Сбросив первую лопату он остановился. Охваченный горем, он упал на колени и зарыдал. Гордон не мог больше стоять в стороне. Он шагнул вперед, схватил вторую лопату и начал засыпать могилу. Гордон не мог представить боль, которую чувствовал его друг, он отмахивался от собственного горя, но сдерживался, чтобы закончить.