— Если… случится худшее, что вы будете делать, Кита-сан?
— Я дипломат. Для меня действуют другие правила, не такие, как для солдат, — ответил тот. — Меня могут обменять.
Его слова натолкнули Хиро на мысль.
— А я родился в Японии. Меня могут тоже обменять?
Если Гавайи вновь окажутся под Америкой, оставаться здесь он не хотел. Люди будут ненавидеть его за то, что он сотрудничал с Японией. И даже больше, чем просто ненавидеть. Люди могут решить, что он предатель и тогда его повесят или расстреляют.
Консул Кита, казалось, удивился.
— Ну, не знаю, Такахаси-сан. Я могу, наверное, внести тебя в списки персонала.
— Сможете? — жадно переспросил Хиро.
Если он вернётся в Японию, то бросит сыновей. Он это понимал. Но Хироси и Кензо уже живут своей жизнью. К тому же, они американцы, как он сам остался японцем. Они, наверное, и сами обрадуются, если он уедет. Может, даже им станет от этого легче.
— Это непросто.
Консул Кита сделал какие-то пометки на листе бумаги.
— Будем пока надеяться, что худшее не наступит. Но, если наступит, посмотрим, что сможем сделать.
— Домо аригато, Кита-сан.
Хиро поклонился, не вставая со стула. Об этом теперь можно не переживать. Конечно, его могли и убить, но это уже переживания иного рода. С этим он ничего поделать не мог. Но, если Япония проиграет, месть американцев будет неизбежна, как утренний рассвет. Теперь же у него появилась возможность её избежать.
Когда Минору Гэнда подъехал на велосипеде ко дворцу Иолани, то заметил некоторые перемены. Ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, что именно не так: здоровенные, крепкие гавайские гвардейцы, стоявшие у подножия лестницы, ведущей к главному входу, исчезли. Коммандер поинтересовался у караульного на вершине, куда они делись.
— Король Стэнли отправил их на передовую, господин.
Судя по тону, с каким говорил сержант, он не хотел иметь никаких дел с тем, чем занималось начальство.
— Всю гавайскую гвардию на фронт отправил.
Вся гавайская гвардия означала целый батальон солдат.
— Неужели? А наши офицеры одобрили это решение?
— А кто бы их туда послал, если бы не одобрили, господин? — разумно возразил сержант.
— Полагаю, никто.
Гэнда имел на этот счёт иное мнение, но обсуждать его с ниже стоящим по рангу он не станет. Оккупационные власти позволили королю Стэнли сформировать армию, потому что они, в некотором роде, восстановили независимое Гавайское королевство, а у всех независимых государств была, в некотором роде, своя армия. Какое-то время, никто, даже сам король Стэнли, и не думал, что эта армия будет сражаться.
Более того, никто не знал, за кого именно она намерена биться. Неужели эти солдаты и в самом деле, ощущают себя гавайцами, подданными древнего королевства, или тайком поддерживают американцев? Есть ли среди них те, кто считают себя и теми и другими? Если так, в этой крошечной армии может начаться небольшая гражданская война.
Если это произойдёт прямо на передовой… ну, ничего хорошего из этого не выйдет. И всё же, японские офицеры, видимо, знали лучше, поэтому и отправили их на передовую. Гэнда надеялся, что они знали, что делали. В любом случае, уже поздно что-либо менять.
Пока он поднимался по лестнице в библиотеку, щиколотка почти не болела. В библиотеке он разговаривал со Стэнли Лаануи и другими претендентами на престол. Теперь она вновь принадлежала далёкому предку короля Дэвида Калакауа, гавайского правителя прошлого, который когда-то её и построил.
Гигантский викторианский стол, за которым восседал король Стэнли, был почти таким же широким, как полётная палуба «Акаги». Несчастный «Акаги»! Внезапно, боль от потери корабля кинжалом кольнула Гэнду. Он поклонился королю, в том числе и затем, чтобы он не разглядел его лица.
— Ваше величество, — пробормотал он.
— Здравствуйте, коммандер. Рад, что зашли повидаться со мной.
Говорил король Стэнли невнятно, Гэнда с трудом его понимал. Неужто, напился уже с утра? Так или нет, но японский офицер встревожился. Знал ли он, что Гэнда ходил к королеве Синтии? Если знал, что намеревался делать? Если помимо бутылки, у него в тумбочке спрятан пистолет… Но, не совсем король Стэнли продолжал:
— Этот ваш капитан Ивабути ещё противнее, чем генерал Ямасита.
Гэнда был склонен согласиться. Командующий специальным отрядом флота был очень уж упрям и решителен, даже по японским меркам.