— Прошу прощения, ваше величество, — сказал коммандер. — Вы же знаете, у него много забот.
— А то у меня их нет! — воскликнул король. — Если мы проиграем, Ивабути не повесят!
Определенная истина в его словах имелась. Гэнда не мог представить ситуацию, при которой офицер Императорского флота сдастся в плен. Ивабути скорее храбро погибнет в бою, или совершит сеппуку, чем покроет себя подобным позором.
— Не злитесь на него. Не забывайте, он помогает защищать вашу родину.
— А, ну да, — сказал король Стэнли. — Он будет её защищать, пока все в Гонолулу не передохнут.
Гэнда не сомневался, что Ивабути намерен защищать Гонолулу именно таким способом.
— Это война, ваше величество, — сказал он.
С каждым днём его английская речь становилась всё более беглой.
— Это не игрушки. Мы не можем попросить противника остановиться и начать сначала. Она завершится, не важно, каким именно образом.
— Если б я знал, что американцы вернутся, то никогда бы не позволил вам надеть на меня корону, — сказал Стэнли Лаануи.
— Поверьте, ваше величество, присутствие здесь американцев мне нравится не больше, чем вам. Япония делает всё возможное, чтобы их разбить.
— Гавайи тоже делают всё возможное, — ответил на это король. — Именно поэтому я и послал свою армию в бой.
— Хаи, — только и сказал Гэнда.
Любые другие слова могли оказаться лишними. Спустя мгновение, коммандер подобрал подходящие:
— Надеюсь, армия будет сражаться храбро.
— А с чего бы ей не сражаться? — поинтересовался король.
На это Гэнда ничего не ответил. Всё потому, что ответов могло быть множество: солдаты могли изменить присяге королю Гавайев, потому что им не хватало оружия, чтобы сражаться с таким первоклассным противником, как морпехи и армия США, потому им не хватало боевого опыта, потому что некоторые из них могли оказаться головорезами, или людьми, которые лучше умеют жрать, чем воевать. Их с самого начала усердно тренировали, но насколько усердно?
Способ выяснить был только один. В данный момент они уже должны быть на передовой. От них тоже может быть польза. А, почему нет? В конце концов, они убьют несколько американцев. Если и сами погибнут при этом, что с того? Пусть лучше они, чем бесценные, незаменимые японские войска.
Король Стэнли делал всё, чтобы выглядеть добросовестным союзником. Гэнда высоко ценил его усилия. Ещё ему было жалко короля. Японии не нужны союзники на Гавайях, как они не нужны ей в любой другой завоёванной ею стране. Империи нужны марионетки, которые будут поставлять природные ресурсы и делать всё, что прикажут.
На Гавайях никогда не было серьёзных природных ресурсов. Сахар? Ананасы? Всё это не стоило ни единой жизни японского солдата или матроса. Природный ресурс Гавайев — их местоположение. Находясь под тенью флага с восходящим солнцем, они защищали завоевания на западе, мешали США помогать Австралии и Новой Зеландии. Если бы над ними развевалось звёздно-полосатое знамя, они бы оказались острием копья, нацеленным прямо в сердце Империи.
Япония должна удерживать Гавайи максимально возможный срок. Сколько этот срок продлится…
— Мы сделаем всё, что сможем, ваше величество, — сказал Гэнда.
— Хватит ли этого? — спросил король Стэнли. — Канонаду на севере слышно даже здесь. И с каждым днём она приближается. В небе, кроме американских самолётов, нет ничего. Они расстреливают всё, что движется. Меня самого два или три раза чуть не убили. Как вы их остановите, коммандер? Ответьте, прошу вас. Ответьте.
— Мы сделаем всё, что сможем, — повторил Гэнда. — Мы храбрее нашего врага.
Он был убеждён, что это так, хотя морпехи бы с ним не согласились.
Король взглянул на него.
— Какой смысл в храбрости, когда вам на голову падают бомбы, а вы ничего не можете сделать?
— Ну…
Весьма справедливый вопрос. Ответа Гэнда не знал. Не знали его, наверняка, и вышестоящие офицеры.
XII
Лес Диллон уже выяснил, что многие япошки держали в руках «Спрингфилды», а не «Арисаки». Это разумно. После капитуляции, от армии здесь должен остаться миллион винтовок, а боеприпасов хватит, чтобы расстреливать их миллион лет. Время от времени, трудно было воспринимать на слух, кто по кому стрелял.
Сейчас было вдвойне опаснее, потому что войска, что стояли перед его взводом, не были японскими. По-английски они говорили так же сносно, как и половина морпехов, да и одеты они были в светлую, похожую на американскую форму, а не в более тёмную, японскую.
Заметил это не он один.
— Вы кто, парни? — сквозь ружейные выстрелы выкрикнул какой-то морпех.