Минут через пять, американцы снова принялись обстреливать японские позиции. Фурусава упал в окоп рядом с выброшенной банкой. Неужели ками решили точно так же выбросить его самого? Банке плевать на то, что её выбросили.
Рядом с ним сидел, скрючившись, тот самый капрал, что хотел курить.
— Сраные гавайцы. Это из-за них мы попали в это месиво.
О японцах он ничего не сказал. Проблемы японцев — не вина гавайцев. Но, в данный момент, в проблемах конкретного японского подразделения виноваты именно они. Фурусава решил заступиться за бойцов гавайской королевской армии:
— Некоторые храбро сражались.
— А некоторые нет.
Над головой просвистел очередной снаряд и капрал съёжился.
— Некоторые сбежали. Дзакенайо! Некоторые сдались. Говно бесполезное.
Фурусава тоже убегал. Если бы не убегал, то был бы мёртв. И капрал, наверняка, убегал.
Сдаться… Это слово пугало сильнее артобстрела. Если сдашься, то не только опозоришься сам. Ты опозоришь семью. Что власти сделают с ней, когда до Японии дойдёт весть, что ты сдался в плен? И дело не только во властях. Кто пойдёт к аптекарю, чей сын бросил оружие? Кто не отвернётся, когда мимо пройдёт человек, вырастивший такого бесполезного сына? Кто не станет сплетничать за его спиной? Так всегда говорили соседи и бывшие друзья.
Вслед за снарядами полетели мины. Их Фурусава боялся сильнее всего. Пока они летят, их почти не слышно, а падают они точнёхонько в окоп. В отличие от обычных артиллерийских снарядов, от них никуда не спрятаться. Если мина захочет порубить тебя на сасими — никуда ты от неё не денешься.
Внезапно, подобно гавайскому ливню, артобстрел прекратился. Фурусава и капрал переглянулись, убеждаясь, что они всё ещё дышат, что они не разорваны на кровавые куски, не успев даже вскрикнуть.
С севера послышались крики на английском. Им вторили пулемёты, вынуждая японцев сидеть, не высовываясь. Тут же послышался металлический лязг, от которого по спине Фурусавы побежал холодок. Танки! Он и прежде видел американские танки, правда, издалека, иначе не сидел бы тут и не переживал. Они были крепче и больше, чем японские. Их пушки разносили пулемётные гнёзда, пулемёты рвали пехотинцев на части. Что просто солдат мог с ними сделать? Ни хрена.
Фурусава высунулся пару раз, чтобы выстрелить в наступавших морпехов. Каждый раз над головой свистели пули. Даже стреляя, он рисковал. Но, если он не будет сражаться, американцы его убьют. Риск смерти, по сравнению с этим… Берешь себя в руки, рискуешь и надеешься на лучшее. Если не поймал пулю, повторяешь.
Очередь из станкового пулемёта едва не оторвала ему голову. Фурусава вздрогнул и спрятался в окопе. Пулемёт начал стрелять в другую сторону, по другим японским солдатам.
В этот момент, капрал, с которым Фурусава недавно разговаривал, вскочил и побежал прямо к танку, что находился в опасной близости от них. Он взобрался на металлическое чудище раньше, чем стрелок успел развернуться и срезать его очередью. Несмотря на грохот боя, Фурусава услышал, как капрал стукнул двумя гранатами по каске, или по корпусу танка, взводя запалы. Он открыл люк и швырнул гранаты внутрь. Затем он спрыгнул вниз и попытался отбежать.
Американский танкист положил его длинной очередью из ручного пистолета-пулемёта. Парой глухих хлопков внутри стальной коробки взорвались гранаты. Мгновение спустя, раздались более громкие взрывы, вероятно, гранаты повредили боекомплект. Гигантский механизм замер. Из него потянулся столб густого чёрного дыма.
Погибли пять человек и одна движущаяся крепость. Дух капрала может гордиться содеянным, и занять почётное место среди прочих на холме Ясукуни. Фурусава восхищался его храбростью, понимая, что сам на подобное не способен.
Увидев горящий танк, янки затормозили. Японцев же это зрелище воодушевило, пусть и ненадолго. Другой солдат вывел танк из строя при помощи бутылки с бензином. Фурусаве показалось, что экипажу удалось выжить. Он надеялся, что новые потери вынудят американцев отступить. Не вынудили. Может им и не хватало упрямства японцев, но они были храбрыми и сильными бойцами.
— Сдавайтесь! — прокричали по-японски. — Если сдадитесь, вам не причинят вреда. Вас накормят и будут хорошо обращаться.
Ответом была лишь длинная пулемётная очередь. Видать, американцы подрядили местного японца, чтобы тот нёс нужную им ахинею. Они поступали так с самого начала наступления. Слушать эту чушь можно только на свой страх и риск. Фурусава сам видел, как бойцы прислушивались к сказанному, а потом их расстреливали.