— В карманах осталось что-нибудь нужное? Если нет, мы эту дрянь утопим.
— Нет, ничего нет, — ответил Флетч.
Он совсем отвык от вида откормленных американцев. Их упитанные тела казались ему неправильными, искривлёнными. Он понимал, что смотрел на этих незнакомых людей, что его спасли, совсем не как на людей. Впрочем, это знание не смогло изменить восприятие.
Морское мыло оказалось очень неприятной штукой, но Флетчу требовалось, как раз, нечто неприятное, чтобы стереть с себя несколько слоёв грязи. Большинство освобождённых пленных скребли себя сами. Душ из забортной воды вполне неплох, если вода эта берется из океана вокруг Гавайев. Флетч то и дело бросал взгляд на обнажённых мужчин рядом с собой. Он видел каждую кость, каждый сустав. Вот так должны выглядеть настоящие американцы. По сравнению с ним, матросы и морпехи казались… одутловатыми.
После душа он вытерся и ему выдали халат.
— Прости, браток, — сказал выдавший его матрос. — Мы же не знали, насколько ужасно вы выглядите.
— Всё нормально, — ответил Флетч.
Честно говоря, расхаживать голым в таком климате вполне нормально. Гавайцы постоянно так делали. И не надо ему рассказывать, насколько ужасно он выглядит. Он и сам знал.
К врачу он так и не попал. Осматривал его помощник фармацевта.
— Судя по всему, выглядите вы не так уж и плохо, — заявил этот человек после быстрого, очень беглого осмотра. — Главное не обжирайтесь сразу.
Он достал спрей.
— Снимайте халат.
Затем он опрыскал из спрея Флетча и его одежду.
Флетч чихнул.
— Что это за хрень? — спросил он.
Что бы это ни было, от него сильно несло химией. Оказывается, помимо грязи и смерти, существуют и другие отвратительные запахи.
— Хрень называется ДДТ. Теперь вы знаете чуть больше, правда? — сказал помощник фармацевта. — Убивает вшей и комаров, любых жуков травит, травит, травит. Верите — нет, но теперь вы не такой загаженный.
— А гниды? — спросил Флетч, автоматически почёсываясь.
— Их тоже убивает. Если потом и вылупится какая-нибудь дрянь, оставшийся у вас в волосах ДДТ устроит ей зажигательный праздник. Точно вам говорю, отличная хрень.
— Да ну? А на людей как действует?
— Совершенно никак. Величайшая вещь на земле после изобретения нарезанного хлеба.
Помощник фармацевта вернул ему халат.
— Идите, поешьте. Только немного, слышите? А то пожалеете.
— Хорошо, мама, — сказал Флетч, отчего матрос рассмеялся.
Он отправился на камбуз. Там у них было печенье с маслом и джемом. Мука исчезла с Оаху ещё до капитуляции американцев. Её поставляли с материка, а потом перестали. Масло и джем тоже остались только в воспоминаниях.
— Слава тебе, Господи! — произнёс кто-то так искренне и благоговейно, как Флетч никогда прежде не слышал.
Затем коки вынесли противни с жареными цыплятами. При их виде, при их запахе, некоторые расплакались. Один сказал:
— А остальным что?
Общий хохот разрядил напряжённую обстановку, вызванную изобилием еды. Флетч испугался, что кому-то достанется больше, чем ему. Пришлось напомнить себе, что хватит на всех. Голова, может, всё это и осознавала, но желудок нет.
Он оторвал себе ножку. Рот наполнился слюной. Затем он принялся за цыплёнка. Нет, это не сон. Всё взаправду. По щекам потекли слёзы. Всё по-настоящему. Когда он отложил кость, на той не осталось ни щепотки мяса. Также на тарелках не осталось ни единой крошки печенья.
Флетч откинулся на стуле. Он не чувствовал, что умирал от голода. Он, вообще, голода не чувствовал. Он уже и забыл, каково это.
— Ого! — воскликнул он.
Сидевший рядом ухмыльнулся.
— Как в первый раз, браток.
Появился матрос, чтобы забрать тарелки. Его остановил пленный и сказал:
— Я какое-то время был в лагере в Опане, на другом конце острова. Тот лагерь такой же огромный, как этот, даже больше. Их вы тоже освободите?
Матрос помрачнел.
— Мы не смогли, — ответил он. — Как только мы подошли ближе, япошки тут же принялись всех расстреливать. Мы к такому оказались не готовы, не предполагали, что кто-то может поступить настолько подло. Ничего нового.
Он начал было сплёвывать на палубу, но остановился.
— Не знаю, сколько народу эти пидоры там перебили, наверное, несколько тысяч.
— Господи! — спросивший матроса пленный перекрестился.
Флетч был напуган, но не удивлён. С самого начала оккупации Гавайев, япошки демонстрировали, что пленные для них — не более чем, помеха. Они морили их голодом, издевались, уничтожали на работах. Почему бы не помешать им освободиться и всех не перебить? В подобной войне — вполне разумно.